Чтение онлайн

— Что такого натворил твой отец, что приходится узнавать о нём аж в Сером доме? — спрашивает Ён.

— Ничего, — отвечает она. — Он просто пропал. Пришёл домой с ночной смены, лёг спать. Когда я уходила в школу, он дрых без задних ног, — она начинает мельтешить взад-вперёд. — Вернулась, его и след простыл. Замки целы, система безопасности включена. Все вещи на своих местах. Только его нет.

— Почему говоришь об этом только сейчас?

Они проработали больше полугода, но решает рассказать о своих проблемах она лишь тогда, когда у него самого их по горло.

— А раньше от тебя была бы какая-то польза? — поджимает она нижнюю губу, делая вид, что размышляет над своим же вопросом. — О! Никакой! Ну так что?

— Он мог просто… — Ёну неловко озвучивать неприятную правду.

— Уйти? — кивает она. — Мне все так и говорили. Вот только… Не было у него причин. И даже если были, как он в наш век технологий, где камеры и сканы распиханы даже по помойкам, ушлёпал бесследно? Человек не может просто взять и испариться!

Ён согласен с ней. Более того, теперь он знает, что творится за городом и подозрения Лии не кажутся ему пустыми.

— Хорошо, — с тяжёлым сердцем соглашается он. — Но ничего не обещаю.

— Достаточно будет и того, что сделаешь всё, что в твоих силах, — отдаёт она телефон. — На нём есть данные, которые мне удалось собрать об исчезновении отца.

— Слушай, — шепчет Ён, пряча его в карман. — Не могла бы ты подержать его, — кивает он в сторону Диля, — подольше?

— Не ладите? — догадывается она.

Ён ничего не отвечает и быстрым шагом отчаливает из отдела. Кажется, Диль кричит ему вслед. Что именно кричит, не разобрать — Ён уже далеко.

Ён не привык бывать дома у родителей чаще раза в месяц и уже забыл, когда в последний раз приезжал к ним днём. Сперва он не хотел впутывать отца в дело Гао. Потом, когда его ложно обвинили, не хотел вредить ещё сильнее. Да и сейчас причина, по которой он пришёл, в общем-то не связана с его проблемами и на помощь он не надеется.

Ён жмёт на звонок и начинает переминаться с ноги на ногу. Открывают в этот раз быстро. Правильно, никто не ждёт второго сына, а значит не нужно заставлять гостя мяться у порога.

В дверях однако оказывается не отец семейства и не хозяйка дома. Юн обычно в это время на работе, но сегодня прохлаждается.

Ён вытягивает шею, высматривая, есть ли ещё кто в квартире.

— Вы кто? — брат обеспокоен. Судя по плохо отмытым надписям в подъезде, фанатики Гао последние дни успели порядком достать его родню. — Как сюда попали?

Ён на автомате ввёл код от подъезда, забыв, что выглядит теперь как совсем другой человек.

— Господин Ширанья дома? — спрашивает он, пытаясь изменить голос. Глупая затея. Юн вздрагивает и оглядывает его пристальнее. — Нет? Тогда зайду позднее… — разворачивается он.

Другого раза скорее всего не будет. По крайней мере до тех пор, пока Ён не разоблачит настоящего убийцу.

— Твою ж налево, — ругается Юн, хватая его за шкирку и затягивая в коридор. — Что ты творишь? Что за маскарад? Зачем тебе отец? Считаешь, мало неприятностей нам доставил?

— Ты узнал меня? — удивляется Ён.

— А есть на свете человек, который выглядит более жалко, чем ты? — проталкивает он его в комнату.

— Почему не на работе?

— Ах, это ты мне тут допрос устраиваешь? — отпускает его Юн, но встаёт у двери, не давая никому возможности выйти или войти. Затем сообщает с долей досады: — Пришлось взять перерыв. Угадай, из-за кого?

— Я… Заявишь на меня? — гадает Ён, что значат действия его братца.

— Повторяю, зачем заявился? — гнёт своё Юн.

— Должен ему кое-что рассказать. — Брату такого объяснения явно мало, потому он продолжает. — Я был в Сером… за Серым домом. — Тело Юна на миг теряет напряжённость, уступая заторможенному удивлению. Он ничего не говорит вслух, но всей своей сущностью как бы спрашивает: «Не пострадал?» Ён сам теряется. Юн никогда не лезет за словом в карман и по малым летам частенько с радостью отвешивал Ёну пинков и лещей, ни капли о нём не тревожась. Но что сейчас у него за выражение лица такое? — Там происходят страшные вещи, — неуверенно продолжает он. — Я навряд ли могу что-то сделать. Но, может, отец…

— У тебя хватает времени переживать за кого-то, кроме себя? — снова вскипает Юн.

— Но там…

Дверной замок щёлкает, оповещая о том, что хозяин квартиры вернулся и вот-вот зайдёт внутрь.

— Тихо, — шипит Юн.

— Почему это? — отталкивает его Ён. — Чего я от отца родного прятаться должен?

— Заглохни! — цедит сквозь зубы тот, но не пускает Ёна из комнаты.

— На открытии церкви ты вела себя отвратительно, — холодно подмечает господин Ширанья. — Теперь пойдёт слух, что моя жена слишком надменна. Я из всех сил пытаюсь держаться на плаву, но что такое со всеми вами? Вы совсем мне не помогаете! Меня почти сняли с выборов. Спасло лишь, что никаких прямых улик нет…

— Их и не будет, — спокойно отвечает госпожа Ширанья.

— Ты уверена? — смеётся над её наивностью тот. — Если бы всё держалось на честности и справедливости, мир бы был совсем другим.

— Мне не понравилось смотреть на труп человека, хоть витрину для него сделали чудесную! Я бы слукавила, если бы не похвалила её во всеуслышание.

— Твоего сына подозревают в убийстве этого человека. — Господин Ширанья злится. Голоса не повышает, но меняет тон. Его слова, словно верёвка, оплетают шеи слушателей. — А ты вздумала насмехаться над ним.

— Я высоко ценю Великого Гао, — по-прежнему спокойна она, — и искренне презираю то чучело, что сегодня видела.

— Оставь своё мнение при себе, прошу тебя, — он проходит к залу, но госпожа Ширанья останавливается у своей комнаты и дальше идти не намерена. — Ради блага нашей семьи.

— Ради твоего блага, — поправляет она. — Все в этой семье должны делать всё ради твоего блага, не так ли?

— Что за глупости ты опять несёшь? С собой путаешь? Сколько мы, а в особенности, Ён…

— Вот именно! Сколько раз я говорила, что не хочу двух детей? Я же предлагала… — Её голос срывается, и некоторое время она молчит. — Я предлагала, избавиться от одного, пока он ещё не родился. Но нет! Тебе нужны были оба! О чём ты думал? Обо мне? О сыне, которому придётся быть всегда вторым? Нет, ты думал о себе. Ты думал, каким необычным будешь выглядеть на фоне прочих. Пусть не все хорошо отзовутся, но точно ни с кем не спутают.

— Именно поэтому ты не хотела рожать, — язвит господин Ширанья. — До последнего от себя не отпускала. Чуть обоих не сгубила — и его, и себя? Потому что решила, что он поможет построить мне образ…