Чтение онлайн

– Ты с ума сошла? Уходи, зачем тебе с нами оставаться. Я пойду к себе домой вместе с Николой. Иди, если тебе нужно, не устраивай себе лишних проблем.

– Я без этой встречи ничего не потеряю. Так, очередная попытка, но я уже поняла, что и она ни к чему хорошему не приведет. Ты же знаешь мой характер, время от времени я встречаюсь с разными мужчинами, несмотря на то, что уже успела в них разувериться, но все-таки я еще надеюсь, что ошибалась. Вот только за ужином, когда они сидят напротив меня, чем больше они тараторят, тем проще их раскусить. Дело в том, что все они говорят одно и то же. С некоторыми мужчинами заранее угадываешь их слова, мысли, поступки. Они хорошо умеют маскироваться, вначале им удается окрутить тебя, но потом понемногу вылезает наружу их настоящее лицо. Последний мужчина, с которым у меня было свидание, спустя несколько недель знакомства сказал мне: «Я не могу встречаться с женщиной, которая знает больше меня. Ты слишком умная. Ты подрываешь мой мужской авторитет». Выходит, я должна перед ним выглядеть дурочкой.

В этом Джулия похожа на меня, она никак не может найти человека, который ей действительно понравится. Только, в отличие от меня, она еще на что-то надеется и иногда с кем-то встречается.

– А сегодня вечером тебя ждал new entryили перепев последней walk of shame?

Английское выражение walk of shame, то есть «дорога позора», употребляют по отношению к девушке, которая после вечеринки приходит домой к мужчине, залезает в его постель и остается у него ночевать. На следующее утро, перед тем как пойти на работу, она должна переодеться, и ей приходится возвращаться домой в вечернем платье и в туфлях на высоких каблуках среди людей, одетых в строгие офисные костюмы. Случается, что она садится в трамвай или заходит в бар выпить чашку кофе, и все сразу догадываются, что она провела бурную ночь. Американцы говорят walk of shame, потому что девушке кажется, пусть это и не так, что она ловит на себе посторонние взгляды, как бы говорящие: «Нам все ясно, ты засиделась допоздна, трахалась всю ночь и не ночевала дома».

– Нет, этот новенький. С ним я только всего один раз пила кофе, но, сдается мне, этого вполне достаточно, чтобы вычеркнуть его из списка.

– А ты носишь с собой в сумочке зубную щетку? На случай незапланированной ночи? – спросил Никола.

– Если я встречаюсь с мужчиной и не исключаю, что могу оказаться у него дома, тогда ношу.

– Зубная щетка для женщины то же самое, что презерватив для мужчины. Мужчина его берет с собой, если надеется кого-нибудь трахнуть, а женщина, если не будет ночевать дома.

– Как правило, у меня в сумке всегда лежит зубная щетка, даже если я не собираюсь оставаться на ночь в чужом доме.

– Я тоже всегда ношу с собой презерватив. Кстати, я догадался, почему пакетики с презервативами делают такими скользкими, что их трудно надорвать.

– И почему же?

– По-видимому, чтобы дать женщине последний шанс передумать, пока мужчина занят этой нудной, утомительной операцией.

– Хватить нас смешить, Никола, – фыркнула Джулия.

Они сидели со мной, стараясь отвлечь меня от грустных мыслей. Никола выдал все, на что был способен. Потом мы разошлись по домам. За исключением Джулии, она и так была дома.

Я всю ночь не сомкнул глаз. Это была одна из тех ночей, когда хочется кому-то позвонить, но ты понимаешь, что все уже давно спят. В такую ночь начинаешь думать: «Ну почему у меня нет друга в Японии?»

Правда, в ту ночь меня еще смущало и не давало покоя сознание того, что известие о ее скором замужестве взволновало и расстроило меня больше, чем болезнь отца. От этого меня не покидало чувство стыда.

Я хотел позвонить ей, я думал, что этой ночью, после известия о болезни отца мне будет проще и легче добиться разговора с ней. Я мог бы сразу сыграть на том, что мой отец умирает, тогда она не посмеет сухо и зло разговаривать со мной. Я даже об этом подумал. Я все-таки жалкий, ничтожный человечек.

Я ей позвонил. Телефон у нее был выключен.

Мне было плохо, я никак не мог успокоиться. Я воображал, что мой отец, как и я, не спит. Я и ему собирался позвонить. Я хотел, чтобы он утром приехал ко мне. Мне казалось, что жизнь вот-вот раздавит меня, я чувствовал себя совершенно одиноким.

Перед рассветом я принял душ, оделся и пошел за машиной. Вначале я ехал по городу, потом выехал на кольцо, а с него свернул на автостраду. В половине шестого я уже подъезжал к дому родителей. Я оставил машину в центре и решил пройтись пешком.

По дороге мне попался открытый бар, и я зашел в него. У бармена было заспанное лицо. Я заказал капучино, рожок и стакан персикового сока. Еще купил пачку сигарет, хотя уже почти десять лет не курю. Я позавтракал у стойки, потом сел на улице и закурил. Не знаю почему, но я вдруг уставился на сигарету в своей руке. Мой отец, в прошлом заядлый курильщик, заработал себе болезнь легких, а я, переживая за него, сижу с сигаретой в руке… После третьей затяжки я почувствовал себя глупо и выбросил сигарету. От табака остался неприятный привкус во рту. Я вернулся в бар и заказал еще одну чашку кофе, чтобы избавиться от этого привкуса. Потом я сел в машину и вернулся к дому своих родителей.

Забрезжил рассвет. Небо было очень красочным. Тени от ночных фонарей начали понемногу отступать, открывая пока еще не совсем четкие очертания города. В течение нескольких минут один край неба оставался еще темным, и на нем виднелись звезды, а на другом краю уже проступали голубые полосы. Я, как завороженный, смотрел на первое утреннее позевывание наступающего дня.

Мне всегда тяжело вставать на рассвете, но когда мне это удается, то первые лучи солнца, утренняя тишина и свежесть восхищают и очаровывают меня. Меня покоряет разлитый в мире покой. Я каждый раз волнуюсь, наблюдая восход солнца. Правда вставать до рассвета мне приходится крайне редко, я почти всегда очень поздно ложусь спать. Рассвет для меня в большинстве случаев означает окончание ночи, которую я провел на ногах. Бывает, что на рассвете, перед тем как разойтись по домам, мы с друзьями заходим в бар позавтракать, а потом я засыпаю с привкусом сладкого рожка и утреннего капучино во рту.

В то утро, однако, другой свет заставил затрепетать мое сердце: светилось окно на кухне моих родителей. В утренней тишине этот свет согревал мое сердце. Я представил маму, которая в халате стоит у плиты и следит за туркой с кофе, и отца, бреющегося в ванной.

Я вошел в дом, и почувствовал запах кофе. Мама, действительно, была на кухне, а отец занимался утренним туалетом в ванной.

– Ты выпьешь его кофе? Твой отец сегодня, кажется, не собирается выходить из ванной.

– Да, спасибо.

– Тебя покормить?

– Нет, я уже съел рожок в баре.

– Вот твой кофе… Ты когда встал сегодня?

– Я не ложился этой ночью.

Она снова поставила турку на огонь и попросила меня последить за ней, а сама пошла готовить одежду для отца.

Я сел за стол. Перед местом отца мама оставила салфетку, сверху лежали его таблетки. Пока я допивал свой кофе и следил за тем, что стоял на плите, на пороге кухни в трусах и майке показался отец. Вымытый, выбритый и причесанный.

– Ты что так рано?

– Ты не смыл пену с ушей.

Он поднял руку, собираясь стереть пену.

– Не это ухо, а другое.

– Ты во сколько встал сегодня?

– Около пяти, – соврал я.

– И ты уже здесь? Будь осторожней, у тебя снимут баллы, если засекут на радаре.

– Я выпил твой кофе, но скоро будет готов новый, пенка уже поднимается.

– И правильно сделал. Я пошел одеваться.

Когда мама вернулась на кухню, она принесла мне стопку бумаг, которые я должен был передать врачу: