Чтение онлайн

Это была моя последняя мысль.

Я проснулась в больнице. Сначала мой мозг сыграл со мной злую шутку, и я подумала, что просыпаюсь еще одним обычным днем в своей комнате с теми же проблемами, которые преследовали меня все это время.

Будет ли Тейлор меня ненавидеть?

Смогу ли я провести время с Тьяго?

Сдам ли я экзамен по физике?

Но когда я увидела, где нахожусь... когда мои глаза прошлись по комнате и осознали, что меня окружает, это давление, которое преследовало меня с самого начала всего этого кошмара, вернулось, но теперь оно было еще сильнее, еще интенсивнее, потому что я вспомнила, что Тьяго был на грани смерти, потому что я вспомнила, что моя лучшая подруга мертва, потому что я поняла, что Тейлор тяжело ранен.

Я села и почувствовала болезненный укол в руке.

Посмотрев вниз, я увидела, что мне поставили капельницу, и без раздумий вырвала ее с сильным рывком.

— Что ты делаешь?! — спросила меня мама, которая как раз вошла в комнату. — Не убирай ее, Камил...

— Как Тьяго? А Тейлор? — спросила я, отчаянно игнорируя маму, которая подошла, чтобы удержать меня и попытаться успокоить.

— Их оперируют... обоих, — ответила она с выражением тревоги на лице.

Я посмотрела на нее. Она выглядела так, как будто вдруг постарела лет на десять. У нее были красные и опухшие глаза, и это заставило меня еще больше волноваться, потому что я боялась, что она не говорит мне всю правду.

— Мама... Мама, что случилось?

— Ничего, Камил, успокойся, ладно? Я была с мамой Тьяго, дорогая, ему делают срочную нейрохирургическую операцию. Пуля не прошла через центральную линию мозга, нам сказали, что это хорошая новость, но операция будет длиться несколько часов...

— Где он? Отведи меня к его матери, — попросила я, спрыгивая с кушетки.

Мама не попыталась меня удержать, и я поблагодарила ее, когда она указала путь и сопровождала меня до зала ожидания. Там была Катя Ди Бьянко, та самая, которая много лет назад вынуждена была наблюдать, как ее маленькая дочь умирает у нее на руках, и которая теперь должна была ждать в зале, чтобы действия сумасшедших убийц не забрали жизнь двоих ее детей.

— Камил! — сказала она, как только увидела меня. Она крепко обняла меня, и я почувствовала ее дрожащие тело на своем. — Ты в порядке? Ты потеряла сознание...

— Я в порядке. Как Тейлор? — спросила я, ненавидя жизнь, ненавидя ненависть, которая есть в мире, ненавидя зло и насилие, ненавидя все, что привело нас к этой трагедии, этой ужасной трагедии.

— Его оперируют... У него сломаны две ребра и ушиб... — ответила она, глубоко вздохнув. — Но все будет хорошо. Мне сказали, что это не серьезно, что через несколько недель он будет в порядке, но Тьяго... — добавила она, и из ее груди вырвался всхлип.

Я почувствовала, как мои глаза стали влажными, как зеркальное отражение ее собственных.

— Он поправится... я знаю... Он поправится, миссис Ди Бьянко.

— Пусть Бог услышит тебя, дорогая... — сказала она и ее глаза отвели взгляд дальше моего плеча. — Твоя мама очень счастлива, что знает, что вы оба в порядке...

Я почувствовала себя так плохо...

Я почувствовала такую ярость, такую грусть внутри себя... Мне хотелось сбежать, убежать от этой ужасной реальности, слезть с этого поезда, который, казалось, просто мчится все быстрее, чтобы разбиться.

Я увидела свою маму, которая держала на руках уснувшего младшего брата.

То, что ей пришлось увидеть...

И та удача, что мы все еще живы...

Мать Тьяго и Тейлора не могла снова потерять сына... Мы не могли потерять Тьяго; не сейчас, не когда нам осталось так много всего, что нужно пережить, так много всего, что нужно узнать друг о друге...

Всего несколько часов назад мы спали вместе... мы были обвиты друг другом, обнимались, изучали тела друг друга, наслаждаясь поцелуями, познавая друг друга и начиная любить... начинали любить по-настоящему, потому что это видно... Знаешь, когда это тот человек, потому что доверие появляется за несколько минут, потому что желание поделиться всем, что окружает, рождается из глубины сердца; это что-то настоящее, почти ощутимое.

Я почувствовала это, я увидела наше будущее, и мне не нужно было встречаться с ним годами, мне не нужно было узнавать каждую его маленькую привычку или его величайшую добродетель, я просто знала.

Потому что это был он... он был моей половинкой, моей "половинкой апельсина", моей душой-близнецом или как хотите это назвать, мне все равно. Я просто знала одно: он был тем, кто сделает меня самой счастливой девушкой на свете, тем, кто будет раздражать меня больше всех, тем, кто сможет утешить меня в самом глубоком горе, тем, кто будет защищать меня своим телом и умом, тем, кто даст мне все, что будет в его силах, и как я это знала?

Я знала, потому что я сделала бы то же самое для него.

Мы ждали в этой комнате часами. Тейлора привезли первым. Операция прошла успешно, и теперь оставалось только дождаться, когда он проснется от анестезии. Ему нужен был долгий отдых, но его жизнь не была под угрозой.

Я почувствовала огромное облегчение, когда узнала, что с ним все в порядке, когда я смогла собственными глазами увидеть, что он дышит самостоятельно и что, несмотря на ушибы, он все еще мой Тейлор, мой лучший друг.

Что касается Тьяго... Только один раз один из врачей вышел, чтобы сказать, что у него остановилось сердце, но им удалось его реанимировать. Мы все сидели, переживая, зная, что его жизнь висит на волоске, особенно потому, что операция все не заканчивалась и продолжалась.

Десять часов они пытались спасти его жизнь. Десять долгих часов, когда им нужно было контролировать потерю крови, извлечь фрагменты костей, которые проникли в мозг, и удалить мертвые ткани мозга, оставшиеся от пули на ее пути через его голову. Нам объяснили, что это было хорошей новостью, потому что это означало, что энергия пули рассеялась в пространстве, а не внутри черепной полости. Помимо всего этого, им пришлось провести декомпрессивную краниотомию, что означает, что они извлекли часть его черепа, чтобы воспаление мозга не убило его. В отличие от других органов, которые имеют достаточно пространства, мозг — это единственный орган, который ограничен черепными костями... или, по крайней мере, я так поняла, когда врачи нам это объяснили.

— Следующие дни будут решающими, — сказал нейрохирург, который выглядел совершенно измотанным после десяти часов операции подряд. — Если воспаление мозга спадет, мы сможем вернуть часть черепа на место и завершить операцию.

— Значит, он поправится? — спросила его мать, глядя на врача, как на Бога, который спустился с небес. — Он восстановится?

Врач серьезно взглянул на Катю.

— Ваш сын серьезно ранен, мадам... шансы выжить после пули в голову составляют пять процентов, девятнадцать из двадцати человек умирают на месте, и ваш сын провел десять часов с открытой головой на операционном столе.

Все мы, казалось, задержали дыхание, пока врач не продолжил.

— Но он молодой... он проявил такую силу, за которую многие отдали бы все, и его хорошее физическое состояние позволило ему, несмотря на кровотечение, удерживать нормальное артериальное давление почти всю операцию, а подача кислорода в его тело оставалась стабильной. — Нейрохирург сделал паузу и продолжил: — Было решающе важным, что когда он поступил сюда, он не был полностью без сознания, он среагировал, когда мы попросили его сжать руку, и это говорит о том, что его мозговая активность сохранялась, несмотря на травму. Операция была успешной, мадам, но теперь нужно только ждать...