Чтение онлайн

Причин на то было превеликое множество, но главной оставалась одна единственная – он не спрашивал моего согласия. Он его никогда не спрашивал. Лишь ставил меня перед фактом. Присылал за мной машину, приезжал сам, вывозил в ресторан, советовал не задерживаться на работе до ночи.

И каждый раз в этих ситуациях я чувствовала себя маленьким капризным ребёнком, который на любое решение взрослых кричит: «не хочу, не буду!».

«Не хочу ехать домой! Не хочу с вами в ресторан! Не хочу вас больше видеть…» – глупо, смешно, так по-детски.

В каждой ситуации он просто не оставлял мне возможности выбора. Как и сейчас.

Почему я его оттолкнула?

Как это объяснить?

Он невероятно богатый и чертовски красивый мужчина. Он может обеспечить меня всем, что мне только будет нужно. Я могу попросить что угодно, и он это выполнит. Нужно всего лишь… согласиться стать его.

Я отступила на шаг.

Согласиться стать его… кем?

Вещью?

Игрушкой?

Содержанкой?

«Мне нужна ты, Кира».

Понять бы ещё, зачем.

И это всё было так похоже на… на то, что уже когда-то случалось в моей жизни. На то, что оставило в груди воронку размером с вечность, то, после чего я раз и навсегда поклялась себе не влюбляться и не любить.

Я постаралась глубоко вздохнуть, усмиряя бешено колотящееся сердце и выравнивая дыхание.

Нужно решить всё прямо сейчас. Раз и навсегда.

– Дамир Эдуардович, – голос был немного хриплым, но я дала себе мысленную пощечину и ещё раз глубоко вздохнула, запрещая любые проявления нервозности, – Дамир Эдуардович, давайте сразу расставим все точки над “i”. Я уже говорила вам это, но повторю ещё раз: я работаю у вашей сестры, и как только завершу роспись, любые наши контакты сразу же прекратятся, и…

– Не думаю, Кира, – мужчина вновь был предельно расслаблен и спокоен. Говорил привычно холодно, размеренно. Словно это не он минуту назад целовал меня на столе и рычал мне в шею, требуя назвать его имя, при этом совершенно по-дикому прикусывая зубами кожу, – Видишь ли, я не привык делать намёки, ходить вокруг да около, поэтому говорю напрямую. Да, ты мне нравишься. Нравишься как женщина. Моё тело реагирует на тебя вполне недвусмысленно, и его желание я намерен удовлетворить в самое ближайшее время.

Я поморщилась. Опять… Мы опять вернулись к тому, с чего начали. Он говорит «хочу» и ждет, что я закономерно удовлетворю все его желания. То есть, при этом моё мнение на этот счет его совершенно не волнует?

Боги, да это просто какой-то сумасшедший дом.

– А вы не думали, что я… могу быть против? Что, возможно, где-то в мире есть человек, который мне нравится, и это точно не вы? Или что я вообще планирую в будущем связать свою жизнь… с другим мужчиной, но это, опять же, не вы?

Дамир сделал обманчиво неспешный шаг в мою сторону. Просто перетек из одного положения в другое.

Вот он только что стоял в метре от меня, а через пол вдоха – уже прижимается почти вплотную, всем своим телом. Заставляя меня непроизвольно отступить назад и попятиться.

Его лицо спокойное, и даже скучающее, но в оливковых глазах я вижу ураган вперемешку со смерчем. Там беснуется чистая, ничем не разбавленная, горячечная ярость.

– Запомни, Кира, – его голос мягкий, обволакивающий, он словно не говорит со мной – ласкает. Бережно, нежно, и при этом кажется, что слова рассекают кожу подобно острому лезвию, – в твоей жизни никогда больше не будет других мужчин. Ни один мужчина больше не сможет к тебе приблизиться. Только я.

Глухое раздражение всколыхнулось внутри волной. Да как он вообще смеет заявлять мне подобное? То, что у него идеальная внешность, впечатляющее состояние и своя собственная компания ещё не дает ему право на беспредельную наглость.

Хотя… что-то мне подсказывает, именно этим он всегда и решал все свои проблемы. Статусом, наглостью, бескомпромиссным превосходством над окружающими. Да, мне не показалось. Этот мужчина умел подавлять и подчинять своей воле. Всех. Кроме… меня.

Потому что во мне однажды что-то сломалось. Что-то такое, без чего весь окружающий мир вдруг стал для меня не важен, стал безразличен. Что-то такое, без чего я стала… вот такой. Равнодушной к эмоциям, к чувствам, к страху.

Именно поэтому я резко подалась назад, залпом допила кофе из картонного стаканчика, схватила свои вещи.

– За кофе спасибо, Дамир Эдуардович. Но больше у нас с вами не будет ничего общего. Попрошу с этой самой минуты не докучать мне своим настойчивым вниманием. Прощайте.

Я специально не сказала этого банального «до свидания», словно действительно ставила окончательную точку в нашем общении. Прошла в прихожую, натянула на ноги кроссовки и, лишь толкнув дверь и уже выходя за порог, услышала тихое, раздавшееся мне вслед практически на грани слышимости:

«Поздно, девочка. Уже слишком поздно. Тебе от меня не сбежать»

Мотнула головой, выходя и захлопывая за собой дверь.

Всё это просто какой-то глупый фарс. Скорее бы закончить здесь работу и забыть. Забыть этого мужчину, его слова, глаза, которые заставляли исчезать весь окружающий мир, и всё, что произошло со мной за эту неделю.

Я торопливо спустилась по лестнице, не дожидаясь лифта. Толкнула металлическую створку, оказываясь на улице. Вдохнула полной грудью.

И всё ждала, что вот, сейчас, мужчина выйдет следом за мной. Уже почти привычно схватит, рванет на себя, прижмет к мощному телу, лишая всяких шансов на сопротивление.

Но нет, он остался там, наверху, в квартире, окна которой выходили прямо во двор.

И всё то время, пока я шла к железным автоматическим воротам, перекрывающим въезд на территорию жилого комплекса, чувствовала внимательный, пристальный, прожигающий мне дыру между лопаток, почти физически ощутимый, взгляд цепких оливковых глаз.

*Дамир*

Злость.

Шальная, горячечная, выжигающая остатки разума. Злость, ломающая изнутри ребра. Злость на девчонку, которая мне нужна, но которой совершенно не нужен я.

Она ведь уже всё для себя решила. Она живёт своей жизнью, в которой места для меня не предназначено. Глупая девчонка… она ещё не знает, во что её угораздило влипнуть.

Звери своего не отдают.

Вот только… она не откликается, не слышит и не чувствует. Но как такое может быть? Мирослав и Вадим правы – так просто не бывает. Такого ещё никогда не было!

Сжал кулаки, наблюдая, как движется через широкий, вымощенный серой плиткой двор маленькая девичья фигурка. Легкий ветер треплет подол платья, а я пытаюсь дышать и не думать о том, как всего лишь десять минут назад целовал Киру в этой самой квартире, на затянутом строительной пленкой столе. Не думать о её коже под моими ладонями, о её губах, о том, как скользил рукой по её бедру, поднимая легкий подол, как прижимался к тонкому и хрупкому женскому телу.