Чтение онлайн

— Дитя… — Тихий шепот и легкое касание бутона алой, как кровь, розы.

— Оставьте меня в покое! — А вот и слезы. Рыдания сдавили горло, я кричала уже во весь голос, колотя землю руками.

— Дитя… — Я выбилась из сил и прилегла на землю. Заботливые лозы укрыли меня с головой, скрывая от всего мира. В нос ударил сладкий запах, затуманивший мое сознание. — Все будет, хорошо, дитя.

В себя пришла, когда зеленый кокон уже исчез, а над садом вовсю светило солнце. Голова гудела нещадно, было даже хуже, чем во времена моей бурной молодости. И стоило так себя доводить? На немой вопрос, как и ожидалось, никто не ответил. Чувствуя себя старухой, добралась до ящичка с зельями и проглотила горькую настойку.

— Простите меня, ведьмы, но путь к вам мне теперь заказан. — Горько усмехнулась.

Ладно, буду считать мое времяпрепровождения в Северных землях благотворительностью, да чтоб ее пикси во всех мирах возлюбили. Словно в издевку, на прикроватном столике в спальне появился мешочек и шкатулка с запиской: «За причиненные неудобства». Пребывая в каком-то подвисшем состоянии, взвесила мешочек в руке и хмыкнула. Недурственно оценил мои «услуги» Снежный.

— Да чтоб ты подавился этими монетами. — Короткий замах и острая шпилька моей туфли засела как раз промеж глаз изображенного на плакате Ригарда. Сколько уже без практики, но навык не подвел.

Финик не объявлялся, видимо ждет, что я появлюсь сама. Ему же этот повелитель льда и снега, скорее всего, сам не скажет, что печать мне влепил. Подожду, пока мой дракон сам меня найдет, а что делать с Айхо, который добровольно клятву верности Снежному принес, подумаю на досуге.

Спустившись в кабинет, с сомнением покосилась на огромную стопку писем, взявшуюся из ниоткуда за прошедшие сутки. Со вздохом опустилась на стул, перебирая входящую корреспонденцию. Снежка приглашала на свадьбу, упомянув, что мачеха трагически скончалась, не выдержав расставания с волшебным зеркалом, которое Карл сразу же отправил в междумирье на изучение. Оди тоже прислала приглашение на торжество. Обе мои подопечные выражали восторг от встречи с модельером и благодарили за столь чудесный подарок, уверяя что на свадьбу им больше ничего не надо, кроме моей скромной персоны. Это радовало, хоть у моих девочек все хорошо, а я… Правду же говорят, что сапожник без сапог. Исходя из этой народной молвы, фея-крестная, хоть и бывшая, останется одинокой, помогая другим обрести себя и свое счастье.

— Селена. — Зеркало пошло рябью, являя моему взору Алирию. — Объясни мне, почему ты это сделала?

— Разве не ты мне угрожала в последние месяцы лишить меня крыльев и палочки? Считай, что твоя мечта сбылась. — Сортируя запечатанные конверты ответила спокойным голосом.

— Но так нельзя. Ты даже меня в известность не поставила, не говоря уже о твоих решениях насчет судеб подопечных и той девочки-замарашки.

— Ее зовут Синти. — Отложила в сторону канцелярский нож и подперла голову руками.

— Мне без разницы, как кого зовут. Ты должна была…

— Я ничего тебе не должна и ничего не должна другим феям. Мне глубоко плевать на то, что ты мне собираешься сказать. Я закрыла контракты, процент от них упал вам в копилочку, на этом все. — Грубо оборвала я.

— Что с тобой происходит? Я все-таки твоя мама, я чувствую, что-то не так. — Алирия решила зайти с другого бока.

— И поэтому ты в последнее время тыкаешь меня лицом в грязь, указывая, что мне нужно делать и как? — Я усмехнулась. — Как мать ты для меня давно перестала существовать. Есть только лживая и алчная главная фея, готовая на все ради наживы и своего собственного блага.

Алирия дернулась, словно ей влепили пощечину. В фиалковых глазах застыла боль, я даже на миг пожалела о своих словах, но задушила это чувство в зародыше. Меня она не жалела, топчась на чувствах, как огр на костях. Зеркало вновь прояснилось, отражая женщину с холодным взглядом, который может конкурировать со взглядом Снежного. Хватит жалеть других и заботиться об их благополучии, пора, наконец, вспомнить и о себе.

— Вот так вот из добрых фей рождаются злые. А они, то есть мы, самые опасные, так как знаем, на что будут способны наши враги. — Несмотря на огромное желание, меня все же не оставили в покое, и на этот раз от успокаивающей сортировки писем меня отвлек голос Герды.

— Зачем явилась? — Прищурившись, наблюдаю, как изящная золотоволосая фея в легком белом платье с разрезом до середины бедра, покачивает ногой.

— Ради нашего общего возлюбленного. — Я поморщилась. — Не кривись, я знаю, что тебя переполняет чувство мести.

— Не слишком ли ты рано пришла? Может, надо явиться через недельку-вторую и уже предлагать мне какие-то планы мести?

— Я подожду. — Герда улыбнулась. — Возьми, эта милая побрякушка поможет тебе связаться со мной.

— Не слишком ли самонадеянно? Я ведь могу передать ее Алирии и рассказать о тебе занимательную историю. — Покрутила в руках тонкую шпильку с острым наконечником.

— Не расскажешь. Тем более, что эта штучка настроена только на тебя, а так как ты лишилась возможности плести чары, проявить скрытое тебе не удастся. — Герда, подмигнув на прощание, исчезла, прихватывая с собой желание разгребать письма.

Неделя прошла в каком-то тумане. Мне не хотелось делать совершенно ничего. Словно марионетка, я ела, спала и читала книжки. Очередной день и я таже меланхолично перелистываю страницы, сидя в подобии кресла, что мне соорудил из своих лиан плющ, заметно разросшийся по территории сада. Сейчас он обвивал деревья и медленно, но верно, завоевывал территорию на кирпичиках моего дома. Согласно нашему уговору, цветы он мои не трогал, а в остальном получил свободу, чему, судя по большим листьям, был очень рад.

Громкий писк отвлек меня от созерцания растения. Пикси, возбужденно попискивая, тащили ко мне слегка потрепанную газету. Мелкие тролли хватали пакостников за крылья, препятствуя их продвижению.

— Так, так, так. — Я протянула, наблюдая за пантомимой. — И что вы мне тут принесли?

Емко выразившись, один из самых бойких пикси врезал кулаком в глаз троллю и вырвался вперед, сжимая газетку, часть которой осталась в руке у пострадавшего. Я сдержанно кашлянула, узнавая одно из слов из того потока, которые мелкие пакостники старательно конспектировали. Приняв газету, развернула ее, и в глаза сразу же бросилась статья, подкрепленная рисунком Снежного с названием: «Как не попасться на уловки фей-крестных. Скандальная правда о методах работы с подопечными: марионетки в умелых руках». Пробежавшись глазами по тексту, емко выразилась, пополнив сленг пакостников еще на добрую страницу мелкого почерка.

Исходя из статьи, Ригард в красках описал мою любовь к деньгам, отсутствие интереса к жизни подопечных и поиск выгоды в любых, даже мало-мальски невинных поступках. Плюс, меня совершенно не заботит сохранность жизни подопечных, ибо одну я загнала в гроб, заставив мачеху скончаться от помутнения рассудка. Вторую, которая решила отойти от образа лебедя, сознательно убила и если бы не волшебник, павший в неравном бою, то быть ей мертвой. А, да, еще, вмешалась в жизнь почтенной вдовы, встав на сторону тиранши-падчерицы в обмен на обещание несметных богатств, когда та выйдет с моей помощью замуж за принца. На вопрос юркого журналиста: «А какие у вас отношения с феей?», Ригард, цитирую, «многозначительно промолчал, одарив меня тонкой улыбкой». Писака развел на эту тему такую философию, что в конце выставил меня охотницей за сердцами королей, которая не прочь будет увести из семьи половину сокровищницы, используя шантаж.

Сказать, что я была в ярости — это ничего не сказать. Пребывая под чувством всепоглощающей ярости и огромного желания тыкнуть статьей в лицо Снежного, которая смялась в моей руке, достала шпильку и кольнула в подушечку пальца, зашипев от боли.

— Я знала, что ты согласишься. — Герда появилась незамедлительно, будто знала, что я ее позову, чем заставила меня насторожиться.

— Что нужно делать? — Я сухо поинтересовалась у феи, а та расплылась в улыбке.

— Всего-то капнуть кровью вот на эту штучку. — Герда вытащила амулет, который для нее украл Айхо.