Чтение онлайн

–  Им больше делать нечего, как только ехать по холоду в такую даль. Идем, идем, шевели ногами. Еще немного и дойдем.

Так за разговорами мы и дошли до смотрового кабинета. Я сделала последнюю попытку отвертеться от осмотра. Лезть в кресло совсем не хотелось.

–  А может, ну его, это кресло? Может, и на кушеточке можно?

–  Ты это хорошо придумала: сама на кушеточке, я у тебя между ног… Это уже не осмотр, а сплошной интим получается.

Вот за что мне нравится Кисонька - всякую ерунду ему можно болтать и не услышишь в ответ: "Девушка, ведите себя прилично!" Потрясающее чувство юмора у мужика.

–  А если я рожу во время этого осмотра, что будете делать?

–  То же, что и всегда: приму роды, а потом выбью премию из начальства, за работу в экстремальных условиях.

Я засмеялась, схватившись за кресло - этот хитрован довел-таки меня до него!
– и тут во мне хрустнуло еще раз, сильнее. Хрустнуло так, будто я сразу трех жуков раздавила. Больно не было, а вот тепло и мокро стало. Еще и лужа под ногами получилась. Словно я взяла и пописала на пол.

–  Ой! Простите…

Мне вдруг стало так стыдно, что в пот бросило.

–  И совсем даже не "ой". Это у тебя воды отходят. И на что некоторые женщины идут, чтоб только отвертеться от осмотра!

–  Я не хотела, Юрий… - прошептала я, выходя из лужи.

–  Хотела, хотела, не притворяйся! Поздравляю, мамочка, кубышка откупорилась - пора в родзал.

–  Сегодня?

–  Сейчас, Дубинина, сейчас. А у тебя были другие планы на вечер?

–  Ну, да. Ужин в ресторане, казино, секс при свечах…

–  Запиши все это на листочке, и отложи на недельку. А сейчас шагом марш в палату, собери свои вещички. Не можешь сама, пусть девочки помогут. Скажешь, что идешь рожать, и отправляйся наверх.

–  А вы?

–  А я пойду ужинать. Раз уж мне не светит секс в казино и ужин при свечах, пойду - утешусь отбивной.

–  А у нас на ужин отбивная?!

Ну, люблю я мясо, и ничуть не стыжусь этого. Хоть Мамирьяна болтает, что шикарная девушка должна есть куропатку и ананасы, в крайнем случае - курочку и апельсины, а по мне - так лучше куска мяса и быть ничего не может.

–  Это у меня на ужин отбивная, а у тебя очистительная клизма и роды. Успехов тебе.

–  А вы придете?

–  А куда я денусь? Я сегодня дежурю.

–  Хорошо-то как!
– разулыбалась я.

–  Кому хорошо, а кому десятая роженица на ночь. Вы что, сговариваетесь?

–  Нет, Юрий Андреевич. Само так получается.

Конечно, мы сговариваемся. Как только попадаем на этаж подготовки, так сразу и начинаем выяснять: к кому лучше попасть, сколько заплатить, а от кого - Господи, спаси! Про Кисоньку легенды по больнице ходят. Кто-то с ним персонально договаривается, а кто-то старается подгадать на его дежурство, даже таблетки выпрашивают у своих палатных врачей. Есть тут трое молодых, сами они роды еще не принимают, вот и стараются своих пациенток Кисоньке сплавить, вроде бы случайно. А некоторые мамочки сами на определенный день настраиваются, вот как я. Тогда и заплатить можно меньше, и к хорошему врачу попасть.

–  Так я и поверил. У кого дежурство, как дежурство: одна-две роженицы за смену, а у меня всегда толпа. И с каждым годом все больше и больше. Если и дальше так будет продолжиться, я в столовой стану роды принимать!

–  Почему в столовой?

Я остановилась на пороге, и Кисоньке тоже пришлось остановиться.

–  Потому что разделочных столов не хватает!

–  Каких столов?!
– спросила я очень громко, и схватка опять пошла на убыль.
– Разделочных?

Мне показалось, что я ослышалась.

–  Вот именно.

–  А почему они разделочные? Я думала, что их называют…

–  Потому, что кладут на них мамочку вместе с детенышем, а снимают мамочку и детеныша раздельно. Поняла?

–  А почему их не хватает?

–  Потому что всего шесть залов, и девять столов.

Кисонька стал подталкивать меня в спину. Осторожно и настойчиво. Но я еще не все выяснила.

–  А как же я?

–  А что ты?..

–  Вы же сами сказали, что я десятая. Что же мне теперь делать?

–  Что тебе делать, я сказал пять минут назад, а ты почему еще здесь?

–  А я с вами разговариваю. И задерживаю вас изо всех сил.

–  Зачем?!

Кисонька даже подталкивать меня перестал. Хоть его подталкивание больше напоминало нежное поглаживание.

–  А затем. Мне завидно, что вы будете есть мясо, а я нет.

–  Дубинина! Иди ты в… свою палату номер шесть. А я проведу тебя. По дороге и договорим.

Самое смешное, что на двери моей палаты действительно красуется шестерка. А комната дежурного врача располагается в самом конце коридора, как раз за моей палатой.

–  Юрий Андреевич, так что же мне делать?
– спросила я, когда мы почти пришли.

–  Делать надо было раньше, а сейчас только рожать!

Кажется, Кисонька уже был мыслями с отбивной.

–  Что делать, если мне стола не хватит?
– уточняю вопрос.

–  Ждать своей очереди. Все, Дубинина, вот твоя палата, собирайся, я за тобой сестру пришлю. Кто сегодня дежурит?

–  Марина.

–  Та самая?

–  Да.

Об этой медсестре тоже ходили легенды. Но совсем другого содержания. Уколы и капельницы у нее старались не делать. И ни о чем важном не просить.

–  Опять эта… Господи, дай мне терпение!

–  Доброго тебе дня, Многозрящий.

–  И тебе легкого и прямого Пути, Многодобрый.

Сколько здесь живу, а привыкнуть к этому приветствию никак не могу. Так и кажется, что со мной не поздоровались, а послали по… легкому и прямому пути.

–  Желаешь отдохнуть на моем ковре, ублажить горло, живот, уши или глаза?
– вопрошал между тем старикан, подпихивая мне под спину подушку.

На нормальный язык его вопрос переводился так: "За каким хреном ты приперся? Мне доставать пузырь, накрывать поляну, посылать за бабами или тебе чего-то надобно от меня лично?"

–  Отдохнуть и ублажить, - сообщаю, удобно развалившись на ковре.

Не так уж часто я бываю у старикана, чтобы не дать ему проявить гостеприимство. Путь из Верхнего города долгий, езда в паланкине дело утомительное, так что отдыхать я собираюсь тоже долго. И силы перед работой восполнить не мешает. Да и Многозрящему в его годы надо больше отдыхать и меньше работать. Вот отдохнем, расслабимся, родство душ почувствуем, а там, глядишь, я дозрею о проблемке своей поговорить. Или соображу, что никакой проблемки не было и нет, и уйду счастливый, так ничего и не рассказав. Я еще и сам не знаю, надо рассказывать о таком или нет. Все-таки то, о чем шепчутся с попом, не обсуждают с врачом, и наоборот. Как говорится, каждый отвечает за свое. А у меня ситуация довольно деликатная. Я и не придумаю, с кем поговорить о таком.