Сказка для взрослой девочки
Шрифт:
Провокационный вопрос от того, кто только что ласкал мою задницу.
– И при тебе тоже! И вообще, мне уже можно говорить или все еще заткнуться и делать то, что ты скажешь?
Он впервые улыбнулся. Ну, как улыбнулся, растянул уголки губ миллиметра на два, но на его непроницаемой моське это выглядело весьма заметно.
– Спрашивай.
– Зачем это нужно? Я про одежду. Почему бы тебе меня просто не отпустить? Обещаю, никому не скажу о вашей секте. И про пощечину забуду… Так и быть. Давай, а? Какой смысл мне тут сидеть?
Говорила максимально спокойно, понизив голос, стараясь, чтобы смысл сказанного, а, главное, доводы дошли до слушателя. Не помогло. Лицо снова стало суровым, брови у переносицы…
– Нет!
– То есть как это – нет?
– Нет.
– Эй, серьезно? Ты понимаешь, что это – похищение человека? Тебя же посадят! Вас всех!
Молчание.
– Послушай, Соловей…
Я не успела толком приступить к уговорам, как он просто взял и вышел из палатки, оставив меня стоять с открытым ртом. Не поняла!
Забыв, что тех, кто снаружи, боюсь еще больше, вылетела следом… Успела пройти два шага, когда сильные руки подхватили, встряхнули и почти кинули обратно. Как умудрилась опять не упасть – ума не приложу. Наверное, сработал адреналин в крови.
– Ты нормальный вообще? Отпусти, говорю!
Соловей тяжело дышал, но лицо такое же спокойное, будто не человека похищает, а хлебушек берет в ближайшей лавке.
Кажется, именно это и стало отправной точкой моей истерики. Или инстинкт самосохранения дал деру первым.
– Ты, может, меня убить решил? Так и знала, что вы здесь людей расчленяете и жрете! Каннибалы чертовы! – Остапа, как говорится, понесло. – Чтоб вы подавились все и передохли! И ты первый, извращенец! Знаешь, что? Если я отсюда выберусь… Тьфу, в смысле, когда выберусь, то вам не поздоровится! Каждому! И Ярополку твоему, и тем бородачам с вилами. Блин, что тут вообще творится?!
Мой спич никаких эмоций не вызвал от слова «совсем». Когда я выдохлась, чтобы перевести дух и, разумеется, продолжить стращать того, кого сама нехило так опасаюсь, он просто развернулся и вышел. Опять.
Кипя от гнева, снова бросилась за ним. Только в этот раз никто не остановил. Вернее, не так. Сама притормозила. Десятка бандитов, которые словно того и ждали, начали подходить все ближе, рассматривая с такой жадностью, что сама тут же вернулась внутрь.
Попала ты, Лиза, ох, как попала!
– Придурки! Козлы! Уроды! И не только моральные, – шипела, меряя шагами палатку. – А Соловей ваш – извращенец! Маньяк! Сексуальный!
Хотелось топать ногами, крушить все вокруг и, возможно, кого-нибудь побить. Вот так со мной всегда. Нет бы, как приличному похищенному человеку, забиться в угол и рыдать, молясь о том, чтобы выбраться из сложившейся ситуации живым. Черта с два! Не дождутся! Один другого краше, блин. Компания гоблинов!
Буйствовала почти до вечера. Больше никто не заходил, а я высовываться не рисковала. Самое интересное, от злости голода почти не чувствовала, только воды попила, которую для умывания принесли. Кстати, лицо все-таки протерла, правда, за неимением зеркала, результат моих стараний остался неизвестен. А в отражении жидкости в кувшине фиг что разглядишь, но вроде стало лучше. Грязную воду просто вылила в угол палатки. Переодеваться не стала. Из любопытства посмотрела, что там: темно-синее платье из плотной ткани до пят и красная веревка. Это пояс или намек, чтобы не мучилась и самоудушилась?
Наступила ночь. Так как освещение внутри было исключительно за счет отверстий в потолке, в палатке было темно. Я уселась на топчан, устроила подбородок на коленях и зависла. Недалеко был слышен тихий разговор и скрежет металла о металл. Пренеприятный звук!
В конце концов, промаявшись в темноте, улеглась на один из матрацев в углу, на ощупь – набитых соломой. Невесть что, но прошлая ночевка на ветках и голой земле была еще хуже. Подложив под голову свернутое комом платье, закрыла глаза.
– Хоть бы покормили, сволочи, – прошептала в темноту и вырубилась.
Глава 5. Недоброе утро в плохой сказке
Солнечные зайчики гуляли по лицу, прыгали на веки, не давая досмотреть сон, гладили обнаженные плечи… Стоп, последнее уже не они! Я распахнула глаза.
Соловей сидел возле моей «постели» и без стеснения разглядывал. Я поежилась, представив, что могла храпеть и пускать слюни… Нашла о чем переживать!
– Доброго утра желать не буду, – проворчала, отодвигаясь.
Ладонь мужчины зависла над местом, где только что была я.
– Почему не переоделась?
– Не подошло.
– Брешешь!
– С чего ты взял?
– Никогда не ври мне, девка.
– Никогда не называй меня девкой!
Мы уставились друг на друга как два алкаша возле последней стопки. Я сдалась первой.
– Не хочу переодеваться. У меня нормальная одежда. Только грязная.
– Ты называешь это одеждой? Весь срам наружу!
– Точно, в вашей секте, наверное, принято ходить как при Рюриковичах: в кафтане до пят и без трусов.
– Зачем ты снова вступаешь в спор? Я ведь пока не сделал тебе ничего плохого.
Казалось, он не меня спрашивал, а сам с собой беседовал. Действительно, что плохого он мне сделал? Вот привязалась к мужику, нехорошая какая! И еще это задумчивое «пока»… Очень воодушевляет.
Лежать и ругаться было неудобно, поэтому приняла сидячее положение. Ворот кофты за ночь еще сильнее разошелся, сползая так, что лифчик видно, то есть тот самый срам, про который вещают все вокруг, и я чертыхнулась.
– В твоем мире все такие? – поинтересовался мужчина, не отводя взгляда от моих полушарий.
– Что значит «в твоем»? – поторопилась привести себя в относительный порядок, натянув ткань до самого подбородка.
– Я поведаю тебе кое-что, а ты молчи и слушай. Слово скажешь – пожалеешь. Ясно?
Снова угрозы, да еще с утра пораньше. Лучше бы кофе предложил.
Правда, через минуту не только аппетит пропал – мозги закипели, вот-вот из ушей вытекут. Потому что то, что я услышала – невозможно! Немыслимо! Их всех надо в дурку забрать, а этого отдельно поместить как самого помешанного!