Чтение онлайн

Увы, немецкие женщины оказались просто не способны проникнуться этими французскими «как бы молочница» или «вроде бы подоить».

Если стоит задача надоить молока и напоить им гостей, значит следует надоить и напоить. Словом, Грета, по мнению дворни, довольно сносно доит корову, но не любит подобное занятие. И вообще эта мода в Неметчине не особенно прижилась. Графини с баронессами просто не понимали зачем им себя утруждать, если имеются слуги с соответствующей квалификацией, а благородные господа справедливо полагали, что ничего достойного восхищения в этом занятии нет.

– Чего только на свете не бывает. Я тебе как-нибудь расскажу, как слоних доят. Обхохочешься. Поставь кадушку на место … Воду вылей! Левее пододвинь. Так и оставь. Сейчас принесу слить на руки и пойдём обедать.

– Ну как каша?

– М-м-м.

– Поджарки побольше клади – вкуснее будет. И как ты не боишься Грету одну отпускать?

– Почему же? Боюсь. Только силком не удержишь, а в моей персональной защите она не нуждается. Первый раз я к ней в экспедицию напросился. До чего же нудное занятие. То сверху смотришь, то по зарослям да осыпям ползаешь, а потом опять летишь и снова ползёшь.

– Я бы покусала там всех.

– Я тоже. Только ведь воображал себя защитником жены, пока однажды, только наклонился к костру, как за спиной «ба-бах». Обернулся, а Грета, очень тщательно, вытирает об одежду одного из двух зарубленных бандитов свой клинок. И в кустах кто-то хрипит. Так что стало понятно, что не понятно кто кого охраняет.

– Это ваши дела, семейные. Сами решайте. Ты ешь давай, а то всё остынет. Вон худющий какой.

– Весь в деда.

– Это точно.

– Послушай, бабуль, а что такого в нас особенного?

– Мы со Степаном Древние, внучок. И мама твоя. И ты. А братья твои – нет.

– Я что, не человек?

– Это как посмотреть. Захочешь – можешь быть человеком. А не захочешь, будешь кем захочешь. Воля твоя. Сколько силы хватит.

– И драконом?

– Вот уже хитрость великая.

– Значит Маф может стать человеком?

– Нет. Он просто тварь неземная. Похож, да и только. Вот у деда твоего драконы куда краше выходят и смертоноснее. Восторг! Даже не передать словами. На шабаш я на нем летаю. Что я знахарка деревенская, чтобы ступу пятками толочь и по краешку крошки собирать. Мероприятие то семейное. Правда мало нас осталось.

И тебе пора ведьму себе найти.

– У меня есть. Даже две.

– Лие сейчас не до тебя будет. Родила и скоро сгинет у Марии лет на десять, а то и все пятьдесят. А в Грете ничего нашего нет. Точнее оно есть в каждом, но так глубоко запрятано, что клещами не вытащишь. Вон мама твоя который десяток лет из Святогора тащит. Как рыба об лёд бьётся, а толку чуть. Едва свечку зажигать научился. На что такой силы хватит? Не удержать ей его возле себя, только зря мучается.

– А я не чую, что могу быть драконом.

– Дурачок. Этому сотни лет учиться надо. Да и инициировал тебя дед на скорую руку. Тут ещё работать и работать. Ешь давай, а то остыло уже всё.

……………………………………………………………………………………………………………………………………….

Лёгкая испарина тёплого летнего дня никак не хотела растворяться в ночной тишине.

Максим погладил по голове и поцеловал в щеку. Когда задул свечу, мир поплыл и закружился, словно стая птиц в тумане. Хотелось заплакать, но подступающий страх сушил слёзы.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Стольный Град просыпался в нарастающем гомоне и шуме. Только в Ковалях – квартале зажиточных купцов и преподавателей Высшей школы было тихо.

Небольшой терем купца Коренкова словно тонул в черной воронке, засасывающей невидимый обычным глазом свет.

Кондрат Терентьевич и все его домочадцы, за исключением старшего сына, с виду продолжали спать в своих постелях, если бы не отсутствие дыхания и смертельная бледность на лицах.

Даже семейство домовых валялось сломанными игрушками в кабинете хозяина дома.

В просторном подвале, заставленном какими-то ящиками и бочками, горел свет и гудела машина, соединённая толстыми чёрными щупальцами со всем, что в нём было. Андрей сидел за столом, положив голову на руки. На его лице застыла улыбка.

Свейла проснулась от ощущения удушья. Что-то медленно тянуло из неё силы и процесс этот постепенно нарастал. Накрыв одеялом мирно посапывающего Святогора, она попыталась вылететь из дворца, но почувствовала себя мухой, запутавшейся в паутине. Неведомая сила растворяла её изнутри и затягивала в себя. Последним ощущением царицы был страх за мужа и детей.

Гарри проснулся раньше Вэссы, потому что почувствовал, что она исчезает из его объятий. Тело перестало подчиняться командам и только ясное осознание случившегося, превращающее собственное существование в пытку, безжалостно выворачивало душу.

– Степан! Уходим!

– Куда?

– Да, хоть куда, только подальше отсюда.

– Думаешь успеем.

– Хотя бы попробуем.

Что-то тянуло из Лии силу сильнее, чем она это делала сама. Пришлось поднапрячься, после чего вокруг неё образовалась огненная воронка, через которую проносился чудовищный поток энергии, исчезая где-то без следа.

В лаборатории на полу лежали мастера и лаборанты. Маф привалился к стене, нелепо разинув пасть.

От них в огненную воронку тянулись тонкие потоки света.

Внезапно пришло понимание, что её жизнь обменена на жизни этих людей, а с ним и чудовищная апатия.

Огненный смерч начал терять свою силу унося куда-то последние крупицы сознания самой Лии.

Ракета, запущенная из секретной лаборатории Института, разнесла в щепки дом и подвал купца Коренкова.

Стрелецкие кордоны закрыли мёртвую зону Стольного Града.

Рядом с восточными воротами царского дворца прогремел взрыв, после чего в образовавшийся пролом устремились воины в грязно-зелёной форме, вооруженные автоматами. Одновременно загорелись западная и южная окраины города.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

Охватившее удушье из-за того, что черный смерч начал высасывать из меня силы, внезапно прекратилось после того, как горячая ладонь Максима легла мне на лоб.