Чтение онлайн

– И что тут такого уж красивого?

– Всё …

Вызывающе грохнув дверью в палату вползла старая карга, изображающая из себя младшую лекарку. Бурча под нос что-то про посетителей, которые «могли бы и днём зайти» и «скоро ночь на дворе, а им дома делать нечего», она принялась мыть пол в направлении ног Равазана.

Обескураженный гость покраснел, стал извиняться передо мной и старой ведьмой, а потом бесславно ретировался за дверь, пообещав зайти завтра.

Никогда в жизни у меня не возникало желания убить кого-то из своих. Ну, очень сильное. Если бы не возраст и почтенное звание «лекарки» …

Северные Ворота Стольного Града, а потом где-то.

Лия, Степанида, её дочь и внучка.

Повествование от лица Лии.

Утро, спросонья, дышало зябким ознобом. Сквозь серые тени потихоньку проступали бледные цвета, возвращая всему вокруг, его реальный вид. У северных ворот, кроме Степаниды, меня ожидали две худенькие женщины, одна совсем ещё недавний подросток.

– Не удивляйся. Это дочь моя и внучка. Без этих дурищ риска слишком много. А так, в самом крайнем случае, только помучаешься по чем зря.

Не очень поняла кто это такие. Да и какая разница. Бабуле виднее, что делать.

Женщина, которую Степанида назвала дочерью, велела мне забираться внутрь, а сама села на место кучера. Повозка вздрогнула, словно огромные ладони сжали её со всех сторон и мир вокруг размазался в бешеном движении куда-то назад.

Продолжалось это не долго, а потом всё вокруг остановилось и оказалось, что мы на плоской вершине холма, посреди которой в небо поднимается пламя огромного костра.

– Иди за мной, – Степанида вышла из повозки и поманила меня за собой, – Сначала самое простое. Тебе надо пройти это насквозь. Только не спеши. Времени у нас достаточно. Степан с соседом вчера отпраздновали починку сарая. Раньше обеда не проснётся.

От торжественности события не осталось и следа. Захотелось расхохотаться в голос. Что и сделала.

– Умница. Так и надо. Иди. – подтолкнула меня Степанида в спину.

Когда я шагнула в огонь, одежда вспыхнула и осыпалась пеплом. А тело начало жечь так, что казалось и со мной через мгновение случится тоже самое. Боль очистила сознание и лишила способности к арифметическим упражнениям, но внутри возникло и стало нарастать ощущение того, что всё правильно. Я там, где мне надлежит быть и делаю то, что должно.

А потом чудовищный холод сковал всё снаружи и внутри, словно я брела не через пламя, а нырнула по дурости в весеннюю реку. Потянула огонь на себя, словно закутавшись в одеяло. Стало чуть теплее, но пламя погасло.

– Я что-то испортила?

– Всего-то забрала силу у капища. Надо будет – найдём другое. На вот – выпей.

Я осушила чашку с чем-то солоновато-горьким и стало ещё немного теплее, а мир погрузился во тьму и ватное безмолвие. Только на краю сознания почудился крик Степаниды: «Шевелитесь заразы! Сейчас пожжет тут всё».

Где-то в России. Дом Степана и Степаниды.

Лия (древняя), Степанида (мать Свейлы, бабушка Саввы, древняя), Степан (муж Степаниды, древний).

Повествование от лица Лии.

Проснулась посреди широкой кровати под толстым пушистым одеялом. На стене тикали старинные ходики. Через маленькие окна на пол падали лучи света, позолоченные сверкающими искрами пыли.

Удивительное спокойствие наполняло всё внутри и снаружи. Из-за стены доносился негромкий разговор. Поскольку слов было не разобрать потянулась к собеседникам и слышимость стала куда лучше.

– Уже проснулась.

– Вот и ладушки. Малой кровью обошлось.

– У вас, баб, всё не как у людей…

– Тихо! Она всё слышит.

В спальню вошла Степанида с сорочкой, сарафаном и шлёпанцами в руках.

– Проснулась, красавица? Вот оденься и пойдём завтракать. Только умойся сначала.

– Мы так быстро управились?

– Если три дня – это быстро, то конечно. Вставай давай. У нас тут ваших городских приспособ нету. Так что я солью тебе на руки.

Почти треть просторной кухни занимала чудовищных размеров печь, постепенно переходящая в стояк с лежанкой, красовавшиеся изразцами в спальне.

– В нужник из сеней попадёшь. Одна нога здесь – другая там. Всё уже стынет.

Сгоняв по надобности и умывшись над большим помойным ведром, я села за стол на широченную лаву, заменявшую хозяевам стулья. Напротив меня, не спеша, ел что-то из большой миски сухощавый, удивительно похожий на Савву старик.

Когда у меня перед носом появилась шкварчащая сковорода, крынка молока и тарелка со сметаной, после чего Степанида раскрыла полотенце, в котором томилась стопка блинов, я практически со звериным рыком набросилась на еду.

Заметив пару раз смеющиеся глаза напротив, решила наплевать на то, как выгляжу со стороны. Так вкусно!

Еда закончилась практически мгновенно. С трудом удержавшись от того, чтобы вылизать тарелку со сковородой, я с надеждой посмотрела на Степаниду.

– Ну, ты и поросёнок! На полотенце. Вытрись. До обеда придётся потерпеть.

– Лучше ещё раз в костёр.

Громкий хохот собеседников не то чтобы ошарашил, но заставил заткнуться.

– С таким аппетитом на тебя капищ не наберёшься, – пробасил старик, вытирая слёзы.

– Сейчас принесу настойку. До обеда дотерпишь. – Степанида вышла в сени и вернулась со стеклянным сосудом, наполовину заполненным бордовой жидкостью. Плеснув из сосуда в миску и поводив над ней рукой, после чего жидкость приобрела желтоватый оттенок, она велела мне отпить глоток. Голова слегка закружилась и потянуло на сон. Внимательно посмотрев мне в глаза Стенанида чуть задумалась и щелкнула пальцами. Жидкость в миске вспыхнула и испарилась.

– На первый раз достаточно. А второго раза, даст бог, и не будет.

– Что со мной, бабушка?

– Да ничего особенного. Какая была, такая и есть. Чтобы другой стать – учиться надо. Долго. Всегда.

– А почему я здесь?

– Опасная ты теперь. В первую очередь для себя самой. Хапнула силы, а что делать с ней без понятия. Большую часть мы ещё там вытянули. Костёр опять горит. Но и того, что осталось довольно для того, чтобы распылить тебя светом.

– И долго это будет продолжаться?

– Дня два ещё. Рядом со мной и Степаном это никакого вреда тебе не причинит. Разве что пальцы обожжешь, пока ими огонь зажигать научишься.