Чтение онлайн

В детстве матушка, бывало, рассказывала мне, что в далёкие времена, один из её пра-пра-прапрадедов взял в жёны деву-из-холмов, и она даже подарила ему дитя, прекрасное, словно весенний день; будто бы, именно от этого союза женщины в нашей семье унаследовали свои прекрасные золотистые волосы и зелёные, как молодая листва, глаза. Когда-то я верила в эту историю. Даже убежала раз в полнолуние из дому и, как велят предания, принесла дары да девять раз обошла холм, пытаясь открыть вход в Бру 7 , дабы познакомиться со своими дальними родственниками, но, конечно, ничего у меня не вышло. Однако же, детство моё закончилось вместе со смертью матери, а юность отравила потеря отца. За годы, прожитые с мачехой, я разучилась верить в сказки и легенды, даже самые красивые. И впрямь, будь в моих жилах хоть капля волшебной крови, разве не явились бы ко мне на помощь могущественные обитатели холмов, чей закон свято чтит кровную память? Разве оставили бы они меня на произвол судьбы? Ведь всем известно, что потомки их, даже самые отдалённые, пользуются покровительством и защитой предков всюду, где бы ни оказались. Увы, на мой случай это было совсем не похоже…

Так велика была моя скорбь, что за слезами и причитаниями не заметила я, как совсем стемнело и в небе зажглись звёзды. Спохватилась лишь когда вконец продрогла. Поняла, что не зажгла огня в ночь Зимних Врат, что сижу под открытым небом совсем одна, не считая Бурого, и, хоть до полуночи ещё было далеко, мне стало не по себе.

Ещё бы! Ставлю золотой против медяка, вам и самим бы не захотелось оказаться на моём месте тогда! Ха! Да, милый, прав твой дружок, золотого у меня нет, но это дела не меняет, верно? То-то!

И вот, стою я посреди двора, зарёванная, перепуганная, сердце того и гляди из груди выскочит, вокруг темень хоть глаз выколи. Бежать бы мне в дом, развести огонь в очаге пожарче, да рядом топчется приунывший Бурый в своей упряжи, а его ведь тоже так не оставишь, вона, лужи уж ледком подёрнулись… Бросилась я к быку, чтобы распрячь и вернуть его поскорей в стойло, а пальцы не слушаются, то ли от холода, то ли от страха, а может и всё разом. И тут, откуда не возьмись, разлилось по двору сияние, ярче самого яркого лунного света, а вслед за тем явилась передо мной высокая стройная дева с глазами, как голубые звёзды и волосами, цвета красного золота, что достигали земли. Платье на ней словно соткано было из серебряной паутины, с плеч ниспадал пурпурный плащ, покрытый по краю широкой каймой с золотой вышивкой 8 , а держали его когтями три золотые птицы с разноцветными эмалевыми перьями. Едва взглянув на неё, вспомнила я матушкины рассказы и поучения. Поняла я тогда, что передо мной сама Клиодна – Королева-из-под-Холма 9 и поспешила пасть на колени перед её величием.

Клянусь остатками чести, никогда в своей жизни, ни до того случая, ни после, не испытывала я такого страха и трепета, как в миг, когда взглянула в её лицо! Разом вспомнились мне все легенды, сказки и страшные байки о Сокрытом Народе, и все предостережения, которые так неосмотрительно нарушила я той ночью. Я знала, как виновата, так что, сделала единственное, что мне оставалось, зажмурила покрепче глаза и приготовилась принять свою участь, надеясь только, что Госпожа достаточно милосердна, чтобы это была смерть, а не безумие. Каково же было моё удивление, когда вместо проклятия над головой моей прозвенел серебряным колокольчиком смех!

«Встань, смертное дитя», – раздался голос, подобный музыке арфы, – «Я знаю, ты чтишь мой народ. Тебе нечего опасаться.» Так она сказала. Но я не посмела подняться во весь рост рядом с самой Королевой Фей, как не смела и поднять глаз на неё, только произнесла дрожащим голосом положенные слова благодарности. Такая покорность, очевидно, смягчила её сердце, и она снова заговорила со мной, спросив, почему я одна в эту ночь, отчего не разожгла огня, и какая несправедливость со мной приключилась, что я сетовала на неё столь громко.

Не часто выпадает человеку такая удача, чтобы кто-нибудь из Волшебного Народа справлялся о его заботах, так что, я отбросила робость и рассказала всё, как на духу. Все свои горести поведала я Королеве Фей, всё, что тяжким камнем лежало у меня на сердце.

Долго молчала Королева-из-под-холма, после того, как я окончила свой рассказ. Осмелившись бросить на неё короткий взгляд, увидела я, что тень омрачила её чело – сурово нахмурились её брови, в жёсткую линию сжались губы, а когда она, наконец, заговорила вновь, в голосе её слышался звон клинков, а не струн. «Чего же ты хочешь для этой злой женщины, дитя?» – Спросила она, – «Какого наказания она по-твоему заслуживает?» Разум мой был затуманен болью и обидой, так что, в запальчивости я произнесла страшные слова, которые давно уж зрели в сердце моём, но никогда не прорвались бы наружу в иных обстоятельствах. Я сказала, что хотела бы уничтожить всё, что дорого моей мачехе, отнять у неё всё, что она любит, как она отняла у меня отца, имение и даже доброе имя, хотела бы забрать всё, чего та желает и смотреть, как она сгорает от зависти да злости, не имея возможности свои сокровища вернуть, хотела бы обладать властью, подобной королевской, чтобы мачеха вынуждена была унижено кланяться мне всякий раз, вынуждена была всю оставшуюся жизнь видеть моё величие, пребывая в бессилии и ничтожности.

Когда стихло эхо моих слов я и сама ужаснулась сказанному, но Клиодна лишь усмехнулась. Она признала, что месть моя праведна, а посему ей должно свершиться и пообещала помочь мне за весьма скромную, как мне казалось, цену. Три платы назначила она мне, по одной за месть, за богатство и за власть. Радости моей не было предела! Тогда я ещё не знала, что справедливость в глазах Сокрытого Народа сильно отличается от того, как её понимает род человеческий…

А? Да, дорогуша, ты прав, сделки с их племенем последнее дело. Но той ночью со мной рядом не оказалось ни одного мудрого советчика, вроде тебя!

Так вот, пока я, не веря себе от счастья, бормотала слова благодарности, моя новоприобретённая покровительница принялась за дело.

Много ли вы видели людей, способных похвалиться тем, что лично наблюдали, как Королева Фей творит свои чары? Я давно живу на свете, но до сих пор не встречала никого, кроме себя. По крайней мере, никого, кто говорил бы правду. Забудьте всю чушь о волшебных палочках и голубых звёздочках! Её придумали лжецы и сказочники, что, в общем-то, одно и то же.

Нет! Истинная магия завораживает и ужасает, отнимает разум и дар речи, притягивает и отталкивает одновременно. Никто не сможет увидеть её и остаться прежним. Истинная магия – это магия крови! В тот вечер я коснулась её впервые, но по сей день расплачиваюсь за это сполна.

Боги свидетели, и древние, которых почитала моя матушка, и новый, что только начал тогда проникать в нашу жизнь со своими епископами да монахами, я боялась, как никогда в жизни. Но страх мой заглушало ликование, пьянящее почище вина – то, ради чего я жила все последние годы, наконец, сбудется! Месть! Такая сладкая, такая долгожданная! Так что, я сделала всё, что она потребовала, без раздумий и колебаний. Собственной рукой я перерезала горло лучшего быка из отцовского стада, чтобы Королева-из-под-Холма начертила его кровью тайные знаки на земле, омыла ею моё лицо, руки и ступни под напев своих заклинаний. Взгляд Бурого ещё не затух, когда соль его жизни, смешанная с хмельным мёдом, коснулась моих губ.

Две золотые птицы на плечах Королевы Фей встрепенулись, ожили, молниями сорвались с места и, повинуясь приказанию своей хозяйки, упорхнули выбирать за меня зёрна из остывшего очага. Засиял ослепительный свет и явились на её зов сияющие белизной кони, запряжённые в колесницу из чистого золота, которую они несли с такой лёгкостью, как если бы она сплетена была смеха ради из тростника и соломы. В колеснице примчали они окованный золотыми пластинами дубовый сундук, полный самых прекрасных нарядов, что я когда-либо видела – платья да плащи из шерсти, льна и прочих, неведомых мне тканей, столь тонкие, что их можно было продеть в кольцо с девичьей руки, драгоценные меха, искуснейшей работы золотые и серебряные украшения, усыпанные самоцветами и прочее, и прочее, всего было ни разглядеть, ни, уж тем более, перечислить невозможно.

Моя благодетельница выбрала для меня платье белоснежное, лёгкое, словно облако в летнем небе, и сама помогла мне облачиться в него, опоясала золотым с лазурью поясом, украсила мои запястья и шею тяжёлыми браслетами, витым торком 10 и золотой цепью с подвесками, алый плащ с меховой подбивкой сколола на груди усыпанной рубинами фибулой 11 , а на ноги мне обула вышитые золотом туфли из самой мягкой кожи ягнёнка; закончив, она оглядела меня и одобрительно кивнула, видя дело рук своих.