Чтение онлайн

У девушки был жар, лицо пылало. Почему она не ушла? Не смогла? Или не захотела? Язон разрывался на две половины. Одна хотела бросить ее здесь и забыть, как плохой сон, а другая буквально кричала: хватай ее и неси в свой замок, в свою спальню, в свою кровать! Потому что это Она! Та самая!

Слабая и продрогшая, она вызывала невольную жалость в его душе и желание помочь. Сжав зубы, он сорвал с нее мокрые тряпки и несколько минут энергично растирал застывшее тело, пытаясь заставить кровь бежать быстрее. Руки действовали машинально, вспоминая навыки, полученные во время зимних кампаний, когда только растирания и горячий грог спасали солдат от обморожений. Но глаза Язона не могли насытиться видом обнаженного женского тела. Он буквально впитывал в себя каждую ее черточку, каждый вздох, каждое движение. Затем поднял на руки и закутал в свой плащ.

Острая боль вновь затопила его мозг, отключая от управления телом. Язон застонал сквозь зубы, чувствуя, как его руки, живя своей жизнью, осторожно подхватывают тело девушки и аккуратно усаживают в седло, прислонив, для устойчивости, к лошадиной шее. Девушка была легкая, как ребенок, он почти не почувствовал ее веса.

Вскочив в седло, мужчина обнял хрупкое тело одной рукой, не давая ему сползти, чуть прижал, поражаясь тонкости талии, и вдруг зарылся носом в ее волосы. Что-то в нем настойчиво требовало вдохнуть ее запах…

Ох, ну почему же все так болит? Голова гудит, как церковный колокол… все в тумане…

Какие-то незнакомые люди трогают меня, не дают спать… заставляют пить какую-то гадость. Лекарство? Я в больнице?

Справившись со слабостью, открыла глаза. Так-с, этот балдахинчик я уже где-то видела. Приподнялась на локте, оглядывая смутно знакомую комнату. Ага, а вот и герцог… Что?! Опять!!!

Герцог сидел в кресле прямо передо мной и смотрел на меня с такой мрачной решительностью в глазах, что мне моментально захотелось испариться. Последнее, что я помню, это как меня собирались прижигать раскаленным железом. Но вроде ожогов нигде не ощущаю, разве что синяки и ссадины по всему телу, да еще голова болит и горло. Ну, точно простудилась.

Боже! У них же тут средневековье! Все, мне хана. Помру в расцвете лет от банальной простуды. Чем в те времена лечились? Ртутью от сифилиса и тертым изумрудом от кишечных колик. Еще клизмами и кровопусканием — это, кажется, было панацеей от всех болячек. И пиявки! Интересно, а меня уже лечить пытались?

Герцог как-то незаметно подался в мою сторону, пристально изучая мое лицо. Опять пытать будет?

— Э-э-э-э… сударь, — я немного отодвинулась, — я не сама… не знаю, как здесь снова оказалась…

— Это я тебя принес, — спокойно ответил он.

— То есть как это «принес»? — не поняла я. В мозгу всплыла картинка: герцог шагает по коридорам замка, неся меня перекинутой через плечо, а вся его челядь плюет мне вослед и изрыгает ругательства.

— Как тебя зовут? — он проигнорировал мой вопрос.

Что ж, пусть будет так. Играем по твоим правилам. Пока.

— Екатерина Андревна мы, — я потупила глазки, откровенно издеваясь.

А черт его знает, что на меня нашло! Сидит тут хозяин, весь из себя, довел девушку до простуды, а там и пневмония с менингитом недалеко ходят. А я молодая, жить хочу! И желательно в нормальных условиях, а не этом средневековом ужасе. Где та тетка, из-за которой я тут очутилась? Увидела б ее сейчас — все космы повыдергивала, пусть меня и учили с детства старших уважать.

— Катрин, — он произнес мое имя на свой манер, причем так, будто смаковал его.

Я застыла с раскрытым ртом, глядя, как лицо герцога неудержимо приближается ко мне.

— У тебя жар, — произнес он, горячо выдохнув мне в макушку, — нужно выпить лекарство.

И вот в этот момент я поняла, что со мной что-то не то. Осторожно заглянула под одеяло и вытаращила глаза. Я лежала в герцогской кровати полностью обнажённая!

Испуганно пискнув, я вцепилась в покрывало и попыталась отползти от герцога. Его глаза лихорадочно заблестели, шаря по моему лицу, а руки с такой силой сжали подлокотники, что я явственно услышала треск дерева. В одно мгновение он навис надо мной, а уже в следующее я оказалась на его коленях, вместе с покрывалом, крепко прижатая к его мощному телу.

Нет, все-таки странный этот герцог. Нервный. С утра палачу отдал, даже имени не спросив, а теперь к себе прижимает, по голове гладит и в затылок так шумно дышит. Точно, сумасшедший!

Я попыталась легонько отодвинуться, но мужчина, издав низкий рык, сжал меня еще сильнее, так, что я едва могла дышать.

Звериный рык перешел в едва слышный вымученный стон. Так стонут только от сильной боли.

Руки герцога чуть подрагивали от напряжения, когда он осторожно отстранил меня от себя и с тяжелым вздохом зарылся лицом в мои волосы.

— Катри-и-и-н, — протянул он, овевая мою макушку горячим дыханием. — Как же бесподобно ты пахнешь…

— А? — я задрала голову и растерянно заглянула ему в лицо. — О чем это вы?

Он молча поднялся и снова уложил меня в постель. Аккуратно подоткнул покрывало, поправил подушку.

— Отдыхайте, мадам, я пришлю вам горничную.

— Я не замужем, — зачем-то брякнула я.

Мужчина окинул меня долгим потемневшим взглядом, и его губы дрогнули в намеке на улыбку.

— Это радует, мадмуазель, — пробормотал он так тихо, что я еле расслышала, и шагнул к выходу.

— Подождите! — вскрикнула я, внезапно испугавшись его ухода. — Я хочу знать… — я смутилась и покраснела, — кто меня раздел?

— Я, — его тон был абсолютно спокоен, но в потемневших глазах бушевал настоящий ураган.

— Да как вы посмели! — я от возмущения даже села.

— Ваша одежда была мокрой и пришла в негодность. Я должен был избавить вас от нее, иначе вы бы заболели еще сильнее.

— И вам пришлось делать это собственноручно? — язвительно усмехнулась я.

— К сожалению, кроме меня и моего коня в лесу больше никого не было, — невозмутимо пояснил этот гад. — Я думал привести вас в замок и сдать на руки служанкам, но вы сильно замерзли, ваше тело утратило чувствительность. Пришлось срочно принимать меры, ведь вы могли умереть.

— И какие же меры вы приняли, сударь?

— Растер ваше тело и закутал в собственный плащ. Не беспокойтесь. Я был предельно деликатен.

С этими словами он развернулся на каблуках и, по-солдатски чеканя шаг, исчез за дверями.

Я проследила за ним взглядом, а потом устало откинулась на подушки. Солнце за окном уже клонилось к западу. Сколько же время? Часов пять-шесть? А кормить меня так и не собираются. Обидно!

Не прошло и пяти минут, как дверь снова отворилась и моим глазам предстала изумительная композиция.

Впереди вышагивал уже знакомый Жако, гордо неся свою лакейскую морду в напудренном парике. За ним — девушка в скромном платье с белоснежным передничком и в чепце с острыми концами. Последним вошел мальчишка лет четырнадцати с поварским колпаком на голове. В руках он держал поднос с долгожданной едой, от которой исходил ни с чем не сравнимый аромат.

И вот вся эта братия выстроилась рядком перед кроватью.

— Мадемуазель Катрин, — лакей услужливо согнулся в поклоне, — я личный камердинер герцога д'Арвентильского. Для вас просто Жако. Это Розетта, — он указал на девушку, присевшую в книксене, — ваша горничная. А это младший помощник главного повара Анри. Вы можете рассказать ему о ваших любимых блюдах, и они в кратчайшее время будут у вас на столе. А пока Его Светлость приказали подать вам то, что наш повар успел создать за пару минут.