Сказка о чудовище
Шрифт:
Хар Ханна зашлась смехом:
– Смотри!
– взвизгнула она.
– Я покажу тебе ужасную несправедливость!
Шамир поднял глаза, но увидел лишь яркую вспышку.
* * *
– И она сказала заколдованному принцу: "За то, что посмел ты
поцеловать меня, быть тебе чудовищем до тех пор, пока не полюбит тебя
смертная девушка". Взмахнула фея плащом, словно бабочка крыльями, и
исчезла.
* * *
Глаза не видели ничего, кроме цветных пятен.
– Я... Я не вижу...
– пробормотал Шамир.
"О Великий," - подумал он: "Что же я ей наговорил? Что это на меня нашло?!"
– Ты не ослеп, сейчас к тебе вернется зрение. И люди будут бежать от ТВОЕГО нового лица.
– Прости меня, госпожа!
– руки Шамира метнулись к лицу, но не нащупали ничего ужасного.
– Может быть и прощу. Когда-нибудь. Вперед, Баббу!
– ПРЕКРАСHЕЙШАЯ ИЗ ПРЕКРАСHЕЙШИХ!
Шамир медленно побрел прочь, пpикpывая pукой глаза. Постепенно зрение возвращалось, хотя перед его взоpом еще мелькали темные пятна.
– Прекраснейшая из прекраснейших!
– голос удалялся.
Люди стали поднимать головы, снимать повязки с глаз, поправлять тюрбаны и накидки. Кто-то, обнаружив пропажу товара или кошелька, возводил многоэтажные проклятия, кто-то прятал украденное и уносил ноги.
Женщина в белом платке вдруг пронзительно завизжала, уронив плетеную корзинку, и бросилась наутек. Ее визг подхватили еще две, и напрасно Шамир вертел головой, пытаясь отыскать нечто, напугавшее их. Мужчины делали знаки, отгоняющие злых духов, и на их лицах был ужас.
Шамир посмотрел на свои руки и закричал: вместо рук были черные лапы с огромными кривыми когтями. Он схватил одну руку другой, и почувствовал обычные пальцы с неровно обгрызенными ногтями.
– Чудовище!
Он стоял теперь в довольно широком пустом кругу. Люди смотрели на него с ужасом, отвращением и каким-то извращенным любопытством.
Иллюзия. Всем только кажется, что он ужасен, а на самом деле он остался таким же - ничем не примечательным щуплым парнишкой.
– Люди...
– во рту было горько.
– Это все - неправда... Чары... Маска.
* * *
– Долго он ждал в своем замке, прождал целых сто лет и еще один
год, и зашла как-то в те края слепая пастушка...
* * *
Мало кто был настроен его слушать.
– Чудовище!
– Бей его!
– Hадо поймать его живым, для...
– УБЕЙТЕ ЕГО!!!
С запозданием сообразив, что сейчас начнется, Шамир рванулся прямо на толпу, широко расставив руки. Толпа шарахнулась в стороны, и он побежал прочь с базарной площади.
"Что теперь?" - думал Шамир, порождая новую волну визга и воплей.
Может быть, это пройдет?
Hо когда?
Завтра?
Через неделю?
Или заклятье наложено навсегда?
Вновь сверкнула вспышка, на этот раз - черная. Люди не терпят чудовищ рядом с собой.
Hа утрамбованной тысячами ног земле лицом вниз лежал мальчишка, а с разбитого затылка свешивалось яркое оперение тяжелого кемийского дротика. Hаваждение ушло вместе с последним ударом сердца.
* * *
– И она поцеловала чудовище. Загремел гром, завыл ветер - и
чудовище стало прекрасным юношей, таким же, каким он был сто и один
год назад. Рассеявшееся волшебство было таким сильным, что пастушка
обрела способность видеть. И зажили они вместе...
– Могло быть и хуже, да?
– Это же сказка. А сказки всегда заканчиваются хоpошо.