Чтение онлайн

— Он жив…

— Кто жив? — испуганно спросил Амети. Он вдруг почувствовал, что воздух комнаты пронизан незримыми трепещущими нитями.

Нимрихиль тряхнул головой, приходя в себя, и неслышные струны перестали звенеть в голове жреца:

— Мой друг. Его нет среди мертвых.

Амети поспешно убрал дрогнувшую руку с плеча нумэнорца и быстренько отодвинулся в сторонку. Но пристальный взгляд последовал за ним, словно Нимрихиль видел жреца насквозь:

— Не бойся, Амети, я не черный чародей и не умею вызывать мертвых. Я не причиню тебе никакого вреда. Даю тебе в том слово.

— Не одно, так другое, — проворчал Амети, несколько успокоившись.

В ответ на вопросительный взгляд он пояснил:

— У меня дурные новости…Моран. Столица в большом волнении. Сплетничают, что раскрыт очередной заговор, но отрубленных голов у Золотого Дворца не прибавилось.

— А что, собственно, происходит? — обычным голосом спросил нуменорец.

— Да то, что на всех въездах в город стоят усиленные заставы. И не простые заставы, а из Черных Стражей. То ли ищут, то ли охраняют — непонятно.

— Раз Черная Стража… А что ваш…король?

Амети огляделся по сторонам, словно боясь увидеть за спиной соглядатая, потом подошел к Нимрихилю и, нагнувшись, прошептал ему на ухо:

— Я так понял, что Король поссорился с нашим Храмом: люди шепчутся, что к Храму с неделю назад приезжал зачем-то от Дхарина Черный отряд, что-то требовал от настоятеля, но их даже не пустили внутрь. И теперь может случиться всякое…

— Но прежде король благоволил Золотому Скарабею? — следопыт тоже перешел на шепот. — Если даже посольство отправил с вашими жрецами?

— В том-то и дело, что размолвка вроде как на пустом месте. Ведь и месяца не прошло, как королевская гвардия и наша стража вместе твоего приятеля ловили, а теперь гляди что…

Тут Нимрихиль порывисто вскочил на ноги, так что Амети отнесло в сторону:

— Как я сразу не догадался! — воскликнул он в полный голос. Потом опустился обратно и тихо добавил:

— Это все, наверное, из-за меня и моего друга, Амети… Король потребовал его у Храма, но Храм почему-то отказался исполнить эту, хм, просьбу. И тогда Дхарин решил дождаться меня…

Амети застыл, пораженный страхом:

— Это, значит, все из-за…? — спросил он слабым голосом, уставив дрожащий указательный палец на Нимрихиля. Нумэнорец кивнул, и жрец со стоном опустился на свою кровать.

— Ничего не поделаешь, Амети, — твердо сказал Альвион, — Теперь тебе придется идти со мной до конца. Я видел твой Храм и понял, что он гораздо опаснее и страшнее, чем даже ты думаешь. А потому мне надлежит явиться туда вместе с тобой, ибо это единственный способ спасти узника, а ты единственный, кто может быть мне провожатым.

Время шло, и силы Арундэля медленно, но верно таяли. Дело было не в кровоточащей ране, затхлой воде, скудной пище и отсутствии света. Все это можно было вынести. Но его убивала тьма, неизменной тяжестью давившая на разум и чувства. Он часто и надолго терял сознание, блуждая в призрачных лабиринтах, а потом целыми часам лежал не в состоянии протянуть руку за едой или водой. Вся его внутренняя сила уходила теперь на противостояние тьме. Он сдерживал ее напор уже не для того, чтобы выжить, а чтобы, сломив сопротивление и обрушившись на него, она отняла не разум, но разорвала истончившуюся нить, соединявшую тело и фэа.

К утру валанья Амети настолько пришел в себя и смирился с неизбежным, что смог здраво отвечать на вопросы Нимрихиля, касавшиеся храмовых обычаев:

— В Храм мирянина могут пустить, если у него какая-то надобность. Но коли сейчас они заперли Врата Скарабея перед людьми Короля, то уж я и гадать боюсь, что там сейчас происходит и разрешат ли тебе войти внутрь.

Альвион кивнул:

— Еще может статься, что Кхамул, — в устах следопыта это имя прозвучало как последнее ругательство, — поставил стражу и у вашего Храма — на случай моего появления. Поэтому надо измыслить какой-то другой способ.

Амети выпучил глаза:

— Где ж я тебе найду другой способ?! Хотя…

— Что ты придумал, уважаемый?

Амети крепко почесал затылок:

— Придумал, но это в крайнем случае, если совсем все плохо будет. Так что поторопимся, чтобы в дороге узнать новости…

Решено было объехать город, чтобы не рисковать, проезжая заставы у городских ворот. У какой-то чайханы возле очередных ворот Амети спешился и вошел внутрь. Когда он вышел обратно, пнув по пути шелудивую кошку, и неловко залез на коня, лицо его было мрачнее тучи:

— Сбылись твои пророчества, прах меня побери. Храм запер ворота, а перед ними — застава Черной Стражи. Такого уже и припомнить трудно сколько времени не было… Всех, кто едет в Храм, они заворачивают и не пущают, показывая королевскую грамоту с черной печатью: никого в Храм не впускать и никого не выпускать…

— Тогда рассказывай про свой способ, — твердо сказал Нимрихиль. Амети искоса взглянул на него: чем больше препятствий появлялось перед неугомонным нумэнорцем, тем сильнее становилась его решимость. Жрец вздохнул:

— Я могу провести тебя внутрь как храмового раба.

Нимрихиль отпрянул как от удара хлыстом:

— Что? — с отвращением воскликнул он. — Как раба?

— Да, — сказал Амети с тайной надеждой. — Они у нас все с отрезанными языками, так что по говору тебя никто не признает. Но у них есть свой язык жестов, который мне неизвестен.

Но если он рассчитывал этим отпугнуть Нимрихиля, то ничего не добился. Следопыт овладел собой и, нахмурившись, серьезно сказал:

— Немого я смогу сыграть. Это несложно. С языком жестов… Новичок может его и не знать, так?

Амети нехотя склонил голову.

— Что еще надо храмовому рабу? — продолжал допрашивать нумэнорец.

— Еще клеймо должно быть на плече и голову надо обрить. И добыть лохмотья попаршивее, — злорадно сказал Амети. — А клеймо у нас глубокое, до кости прожигают, его не подделаешь и не нарисуешь. Ах, да: оружия храмовым рабам, естественно, тоже не полагается.

— Так, — сосредоточено произнес Нимрихиль. — Кроме клейма все сделать можно. А вот клеймо… Рисунок, говоришь, беде не поможет?