Чтение онлайн

Я отшатнулась, зажав уши ладонями и сопротивляясь этому желанию, потому что Джастер умирал.

И умирал по моей вине!

Звук нарастал, заставив меня упасть на колени и пригнуть голову к земле. С ив посыпались веточки и листья, вода в реке шла такой рябью, словно дрожала сама земля.

Птицы, насекомые, и, наверное, даже звери, если они бродили неподалёку, ринулись прочь от нашего лагеря.

Живой меч прогонял всех, кто мог причинить хоть какой-то вред его обожаемому хозяину.

Но я не могла бросить Шута!

— Джастер!

Он умирал, а я ничего не могла сделать. Слёзы застилали глаза, а крик меча изменился: стал ниже и глубже, но звучал по-прежнему на одной ноте и будил в душе настоящий ужас…

Бежать, бежать, бежать, пока не случилось нечто жуткое!

Но ведь тогда Джастер…

— Не кричи на меня! — захлёбываясь слезами и страхом, я сама закричала в ответ. — Я хочу помочь!

Звук стал тише, и голубое сияние изменилось. Пламя зазмеилось, обвивая тело воина кольцом, и на меня уставились два горящих чернотой глаза с жёлтыми вертикалями зрачков на змеиной морде, размером с волчью голову.

И клыки у Живого меча оказались ничуть не хуже, а язык длинный и раздвоенный.

Чешуя змея походила по форме на наконечники стрел, а кончик длинного хвоста — на мой кинжал.

— Не кричи! Пожалуйста! — поспешно выставила я руку ладонью вперёд, стараясь не думать: сможет он её откусить или нет. — Я хочу помочь!

Змей из голубого пламени прикрыл пасть и приподнялся над телом Шута, опираясь на две короткие когтистые лапы, словно разрешая мне подойти к воину. Звук и в самом деле стал тише, но я слышала, как мелко дрожит сама земля подо мной от утробного грозного рычания.

В любой момент Живой меч мог снова закричать, и тогда я бы уже не выдержала и сбежала.

Преодолевая страх, я подползла к воину, обхватила ладонями почти посеревшее лицо. Кожа остывала прямо под моими руками. Я прижалась ухом к груди Шута. Каждый следующий удар сердца раздавался реже и слабее. На лице вместо маски боли появилось выражение безмерной усталости и какого-то облегчения. Пшеничные волосы становились тусклыми и приобретали тот же мертвенный пепельный оттенок, что и кожа.

Он уходил с каждым вздохом и явно не желал сопротивляться смерти.

— Джастер! Ты мне нужен! Не смей умирать, слышишь?! А ты не кричи уже! Как ему помочь?!

Змей из голубого пламени оглянулся на меня, убавил голос и ответил. Я очень чётко увидела, что от меня требуется.

Мысли и чувства словно погасли. Я бездумно освободила Живой меч с пояса Джастера и вложила рукоять воину в руку. Вытащила кинжал из тела и с отвращением отбросила в сторону. Крови из раны не было, значит вся внутри. С усилием перевернула тяжёлое тело мужчины набок, чтобы Живой меч оказался под раной, и вздрогнула, когда алая кровь щедро плеснула на зелёную траву и серый клинок.

Едва я закончила, голубое пламя снова полыхнуло, отгоняя меня.

Призрачный змей полностью обвил тело воина, утвердился на его груди лапами, положил голову на висок Шута и закрыл чёрные глаза. Синее пламя растеклось, окутывая Джастера целиком, звук исчез, а небесная голубизна огня вокруг раны стала наливаться ночной синевой, которую сменяла настоящая тьма.

Новый звук пришёл на смену утробному рыку. Я не слышала его, но чувствовала как неуловимую дрожь и тоску, которая достигает самых костей…

Живой меч звал своего хозяина.

Я сорвала с себя пояс с пустыми ножнами и мечом, бросила в сторону, опустилась на траву и беззвучно заревела.

Джастер… что же я наделала…

Не знаю, сколько я так сидела. Голубое пламя погасло, солнце успело скрыться за лесом, и лежащего Шута накрыла тень. Вдруг подумав, что Джастеру, наверное, сейчас холодно, я взяла чёрный плащ и подошла укрыть его, не желая думать, что может быть всё напрасно.

Потому что биения жизни я почти не чувствовала.

Он словно завис на тонкой границе жизни и смерти, и только огненно-голубая ниточка не позволяла ему сделать последний шаг во тьму…

— Джастер… — я осторожно коснулась его плеча. Чёрная ткань нагрелась на солнце, но я тешила себя надеждой, что это тепло его тела. Живой меч потемнел в огромной луже вытекшей и запёкшейся крови и при этом странно нагрелся. Я хотела вытащить клинок, но пальцы воина еле дрогнули в попытке сжать рукоять крепче.

Жив! Он жив!

От счастья и радости я снова разревелась, торопливо укрыв Джастера плащом и подложив ему под голову подушечку из шатра, чтобы было мягче. Лицо воина по-прежнему выглядело безжизненным, но мне показалось, что пепельный оттенок стал чуточку слабее.

— Прости меня, — я осторожно провела пальцами по руке воина. — Прости…

Голубой огонь недовольно полыхнул, и я почувствовала, как меня отталкивает от Шута.

— Ухожу, ухожу, — негромко пробормотала я, оставляя Живой меч наедине с хозяином.

Всё равно я ничем не могла помочь.

Или призрачный змей уговорит Джастера вернуться, или нет.

Мне же предстояло заняться насущными делами. Потихоньку вечерело, и небо окрасилось нежным розовым, предвещая безоблачную тёплую ночь. Подбросив в костёр веток из запасённых Джастером, я принесла воды и повесила котелок над огнём. Варить похлёбку мне не из чего — крупа хранилась в торбе Шута, но у меня ещё оставались сухари, и я перекусила ими, запив кипятком.

Разложив травы для просушки — не пропадать же им зря, — я посмотрела на темнеющее небо и только сейчас начала понимать, насколько удобно и легко было путешествовать с Джастером.

Он присматривал за костром, приносил для него топливо, хранил и добывал еду и… заботился о нашей безопасности.

А теперь… Теперь я осталась с небольшим запасом веток для костра, без еды и…

И граница, установленная Шутом, исчезла.

А с реки послышались весёлые голоса.

С замирающим сердцем я встала и смотрела, как на луговину из воды выходили бледнокожие красавицы в туманных рубахах и кувшинками в распущенных волосах. Они смеялись и протягивали руки к тонкому месяцу, но ровно до того момента, как заметили отсутствие пурпурного света, разделившего луговину утром.

В то же мгновение все пятеро оказались у бывшей линии границы.

Одна из них, осторожно вытянув руки и не встретив сопротивления, медленно растянула губы в хищной улыбке, обнажая игольчатые зубы.

— Охраняй его! — я коротко оглянулась на едва живого воина, отметив краем глаза полыхнувшее синее пламя, пока пальцы торопливо рисовали в воздухе боевую руну.

«Чёрный — цвет защиты и защитников…» — всплыло вдруг в голове. Великие боги, это словно в другой жизни было, а не сегодня днём…