Чтение онлайн

– Боюсь, что да, Чарма. Я чувствительна к разным видам материи. Уж не знаю, какие боги или демоны наделили меня этим даром, но он у меня есть.

– И не только он, ведь так?

– Не только.

– Поэтому ты можешь проникать куда угодно, как проникла сегодня в дотариум. Это благодаря своему дару ты оказалась на Фелиции?

– Да.

– Понятно. Я никому не скажу. Я сама постоянно боюсь, что меня поймают. Я часто думаю плохо о том, что… О нашей жизни. Если наши мысли влияют на реальность, то у нас в доме тоже могут начаться все эти вещи…

– Чарма, наши мысли, безусловно, влияют на реальность. Я уж не говорю о том, что мысли людей обычно предшествуют их делам, а людские дела, как ты сама знаешь, не всегда хороши. Но поверь, если кто и виноват в том, что здесь творится, то только не ты. Почему твоя семья решила эмигрировать?

– На Марукане мы бы просто с голоду умерли, – сказала Чарма, когда мы завтракали в её маленькой комнате с окном, выходящим на соседний дом – точно такую же белую десятиэтажку. – Мой отец был согласен на любую работу. Мы стали тут гражданами третьего класса и жетоны у нас только в дотариумы третьей категории, но нас это устраивало. Мы не привыкли к роскоши. Два года назад отец умер. Мы могли бы и дальше неплохо жить, получая каждый месяц жетон, но… Теперь я боюсь за ним идти. У меня уже несколько порицаний, и всё это поступило в канцереллу. Всех грешников берут на заметку, а если грехов накопилось много, тебя могут отправить в Пещерный Храм – предстать перед Девой. Не все могут выдержать исходящий от неё свет. Если ты совсем нечестивец, этот свет убьёт тебя, а если в тебе всё же есть что-то хорошее, Дева направит тебя на путь истинный и сделает счастливым. Если человек сам не может выбрать в жизни правильный путь, Святая Дева помогает ему обрести счастье, гармонию с миром и стать полезным членом общества. А я не хочу быть фелиданом. Знаю, что они не болеют, живут вечно и всем довольны, но не хочется мне такого счастья.

– А что за грехи ты совершила?

– Во-первых, моя успеваемость в колледже оставляет желать лучшего, – вздохнула девушка. – А мне же за мамой приходится ухаживать. Во-вторых, я недавно не уступила дорогу тамплиеру. А я его просто не сразу заметила. Я уже два месяца не совершала паломничество. На это нужно целый день, а мне не хочется оставлять маму одну надолго. Там ведь подниматься не один час, отдыхать приходится, а потом полдня молитвы занимают и участие в общих песнопениях. Ближе к вечеру все, кто в тот день совершил паломничество, собираются в главном храме перед статуей и два часа гимны поют. Ну а потом спускаться надо. Это, конечно, быстрее, чем подъём, но тоже долго. А ещё я недавно неудачно пошутила в колледже. Кто-то записал мои слова и передал это в канцереллу. И вот как мне сейчас туда идти? В прошлый раз я и так получила предупреждение за то, что редко появляюсь в молитвенном доме. Я сказала, что молюсь Деве дома и вообще везде, где могу, – она же всё слышит. Но мне всё равно дали понять, что я рискую вызвать недовольство нашего магистрана, не говоря уже о номархе.

– Судя по всему, у меня вообще плохие перспективы, – уныло добавила Чарма после небольшой паузы. – Вот сдавала недавно на группу. Результаты ещё обрабатываются, но я чувствую, что ничего хорошего не будет.

– У тебя что-то со здоровьем?

– Да нет… С чего ты взяла?

Выражение «сдавать на группу» всегда вызывало у меня вполне конкретные ассоциации. Уже нескольким моим однокурсникам пришлось проходить обследование с массой анализов, чтобы им определили группу инвалидности. Несмотря на высокий уровень нашей медицины, процентов двадцать тамплиеров вследствие ранений и стрессов годам к шестидесяти становятся инвалидами, из них процентов пять уже к тридцати-сорока годам. В мирах Федерации инвалиды получают большое пособие. Если они военные или рыцари Храма, то вообще огромное, но инвалиды первой и второй группы имеют множество всяких льгот, а первая ещё и бесплатное медицинское обслуживание – начиная с приобретения пластыря в ближайшей к дому аптеке до сложной операции.

– Ты сказала, что сдавала на группу…

– Ну да. Хотя, ты же не знаешь… Это тесты на определение уровня интеллекта. В зависимости от него у нас все делятся на три группы, которые обозначаются латинскими буквами – А, В и С. Внутри групп есть ещё подгруппы. Я до этого года держалась в группе В-1. В прошлом семестре сдала лишь на В-2. Думаю, что сейчас вообще скачусь в группу С.

– «О дивный новый мир», – усмехнулась я. И пояснила уставившейся на меня с удивлением Чарме:

– Есть такой очень старый роман-антиутопия под названием «О дивный новый мир». Там описано общество, где люди тоже делятся на категории в зависимости от интеллектуального уровня, только обозначаются эти категории буквами греческого алфавита – альфа, бета, гамма, дельта. Причём людей там нарочно делают такими – одних лучшими, других худшими. Детей двух последних категорий – гамм и дельт – даже нарочно травят алкоголем, чтобы они отставали в умственном развитии и в дальнейшем не претендовали на высокий общественный статус.

– Ну нет, здесь никого специально дураками не делают, – засмеялась Чарма. – А я… Вроде и стараюсь учиться, а тесты с каждым разом всё хуже и хуже прохожу. Боюсь, что я не только не попаду в колледж второй ступени, но и рабочее место не смогу найти. Даже подсобным работником в агрокомплексе. Если ты молод, здоров, но нигде не учишься и не работаешь, жетона не получишь. Так что рано или поздно меня отправят в Пещерный Храм, чтобы Дева решила мою судьбу. Если сам не можешь позаботиться о своей жизни, твою судьбу решает Дева. А маму заберут в Дом Презрения. Там, конечно, неплохо заботятся об одиноких стариках и больных людях, у которых не осталось родни, но… Я не хочу, чтобы моя мама оказалась там.

По мере того, как Чарма всё это говорила, её глаза наполнялись слезами, а голос всё чаще и чаще прерывался.

– Не бойся, – сказала я. – Раздобуду я тебе жетон, только скажи, где эта ваша проклятая канцерелла.

– На этот месяц раздобудешь, но нельзя же так до бесконечности. Рано или поздно они всё равно обо мне вспомнят.

– Чарма, рано или поздно всему этому гадству, которое у вас тут творится, придёт конец. И скорее рано, чем поздно. Я это чувствую. Я позабочусь о тебе и о твоей маме. А кто у вас номархи?

– Они из аристеев. Некоторые из них тамплиеры, рыцари Девы, но не все.

– А эти… рыцари все из аристеев?

– Нет. Младшие тамплиеры – обычные виргиане. Даже из эмигрантов есть. Младшие рыцари Ордена обращаются к тамплиерам-аристеям «старший брат», «старшая сестра», ну а рыцари-аристеи обращаются к ним «младший брат» или «младшая сестра». Некоторые фелиданы тоже носят эмблему Ордена, но они не рыцари. Они простые солдаты.

– Чарма, а ты видела эту Деву? Не статую, а её саму…

– Нет, ты что! Я ведь потому и боюсь предстать перед ней… Потому что не каждый её свет выдерживает. Это могут только её рыцари, а остальные… Те, кого к Деве приводят, либо умирают, либо изменяются. Или даже так… Сперва человек умирает, а потом… Закоренелый грешник умирает насовсем, а тот, в ком есть хорошее, но он просто слишком слаб и неразумен, чтобы правильно жить, воскресает, но уже другим. Сильным, почти неуязвимым, бессмертным, счастливым. И становится полезным членом общества. Хорошим работником или солдатом. А некоторые сами к Деве приходят. Есть смертельно больные люди, которые надеются исцелиться. И Дева исцеляет их, но они уже не могут быть прежними. Они все становятся фелиданами. Некоторые люди считают, что они выбирают жизнь, но, по-моему, они просто не понимают, что не всякая жизнь лучше смерти.

– Чарма, вы знали, что вас ждёт, когда согласились перебраться сюда с Марукана? Или вас насильно увезли?

– Нет, мы сами решили переехать. Нам сказали, что это мир, где у нас будут работа и хорошие условия жизни. И где законы будут защищать от произвола. На Марукане же просто беспредел. Уж как мы бедны были, а нас всё равно грабили несколько раз, последнее отнимали. Тут всё-таки такого нет, хотя по нашему району лучше поздно не ходить. В последнее время освещение экономят, так что… Тут преступников строго наказывают, за многое смертная казнь, но всё равно по ночам опасно. К тому же говорят, что большинство нападений – избиений и изнасилований – совершают аристеи. Или их любимцы. Развлекаются они в масках, поэтому трудно кого-то найти и обвинить. Я слышала о случаях, когда почти что это удавалось, но этих негодяев и негодяек всё равно отмазывали. Да ещё и кого-нибудь вместо них обвиняли и казнили. Но тут, по крайней мере, не грабят среди бела дня, как у нас на Марукане. Знаешь, сначала мы радовались. Жильё удобное, работа у отца есть, образование бесплатное, да и вообще всё бесплатное. В дотариумах самое настоящее изобилие – по сравнению с Маруканом… А потом мы поняли, что не всё тут так, как нам обещали. То есть вроде бы всё так, как в том документе, который родители подписывали, когда соглашались на переезд, но потом выяснилось… Есть масса мелочей, о которых мы узнали только тут, а от этих-то мелочей самое важное и зависит.

– А вы с мамой не хотели бы вернуться назад? Или ещё куда-нибудь перебраться?

– Это невозможно. Нас сразу предупредили, что обратной дороги нет. Сначала нам казалось, что всё это просто сказка. Когда виргиане впервые на Марукане появились… Так чудно было видеть над нашим убогим, грязным городком золотых драконов. Потом они приземлились, и мы увидели, что драконы – это корабли. Из них вышли люди – статные, красивые, все улыбаются… Они сказали, что эти драконы – не совсем машины. Это живые волшебные драконы, летающие быстрее самых быстрых звёздных кораблей. А у нас на Марукане вообще сверхсветовых кораблей нет… И вот эти драконы могут отвезти нас в прекрасную страну, где нас ждёт лучшая жизнь.