Чтение онлайн

Виктор его не слушал. Повинуясь какому-то импульсу, он достал карандаш и в полном забытьи начал рисовать. Вот рога, вот занесенное ужасное оружие, вот олений череп, вот корона… Его рисунку не хватало динамики и некоторой четкости линий, но узнать на них короля вполне можно было. Выглядел он скорее как китайская игрушка, но его это не волновало.

– … а он богах Египта в птичьими обличьями поговорим на следующей неделе. Можете быть свободны.

Когда все уже вышли, Виктор неуверенным шагом приблизился к профессору. Он пока даже не знал, что будет говорить, но Белорецкий, похоже, не обращал на него внимания.Он заполнял журнал посещаемости занятий, и количество минусов напротив имен его, похоже, нисколько не удручало .

– Э… Андрей Яковлевич?
– Виктор, если вы

будете так начинать каждое свое интервью, вам карьеры не сделать. Что вам нужно?
– Вы не могли взглянуть

на… - он протянул рисунок. Белорецкий принял его, всё еще не поднимая головы.
– И доводите фразы до конца, а

то кажется, что у вас деменция, да и выглядит ужасно.

Виктор хотел было сказать, что еще недавно у него был тот, кто договаривал за него до конца, понимая его, как никто другой, но сдержался. Зачем кому-то знать?

– Ну, рисунку на мой скромный дилетантский взгляд не хватает динамики, да и качество штриховки хромает. Но талант у рисовавшего определенно есть… - начал профессор. Виктор по насмешливому взгляду профессора понял, что тот прекрасно понимает, чего от него хотят, но решил поиздеваться над сгорающим от любопытства желторотиком. А Виктор действительно начинал кипятиться. Наконец, Белорецкий уже с добродушным басовитым смехом перешел к делу: - Это похоже на Короля Дикой Охоты, только в его древнегреческой вариации. Тайный сын богини Гекаты, решивший свергнуть Аида и пришивший себе оленью голову. Однако мальчишка не рассчитал своих усилий и был убит богом мертвых. Геката взмолилась о пощаде для своего сына, и Аид то ли в насмешку, то ли из своего извращенного чувства милосердия сделал его первым Всадником Охоты. Он начал собирать себе слуг, похожих на мраморные статуи, и терроризировать греческие города и веси, воруя детей и порой просто проносясь с диким гиканьем в небесах в окружении стаи грачей. В средневековье на смену этому мифу пришел миф об охотничьей сваре Одина, а этот остался в небытие… А зачем он вам?

– Ну, нашел дома старый рисунок…

– Скажите честно, откуда он у вас, Виктор? Вы дома почти не ночуете.

– Откуда вы… - по спине парня пробежал холодок, и впервые под взглядом профессора ему сталонеуютно.

– Я все про всех знаю. Впрочем, не хотите, не говорите. Можетебыть свободны.

– Андрей Яковлевич…

– Уже неактуально, молодой человек. Катитесь.

Неужели он обидел старого профессора? Виктору стало очень некомфортно, но, видимо, на дальнейший разговор Белорецкий уже не был настроен. Тяжко вздохнув, юноша направился к выходу из кабинета, как вдруг тот поднял голову:

– Лилия, вы готовы отвечать?

Черт, он еще и был не один в кабинете. Парень покраснел до корней ушей и, стараясь не смотреть на одногруппницу, выскочил в коридор. Там он снова уставился на собственный рисунок: он действительно гораздо больше напоминало игрушку, чем какое-то мистическое существо. Сейчас парня разбирал стыд буквально за каждую проведенную в последние полтора часа секунду: не слушал профессора, обидел его, не посмотрел, остался ли кто-то в аудитории, еще и рисунок ужасный. Погруженный в себя, Виктор не заметил, как за ним хлопнула дверь. Не услышал дыхания над ухом и даже не сразу заметил тонкие бледные пальцы, которые подогнули лист бумаги так, чтобы было проще видеть человеку, который стоял у него за спиной.

– Красиво! – от звона девичьего голоса за спиной Виктор аж подпрыгнул. Лилия рассматривала портрет Короля с живейшим интересом, прикусив нижнюю губу и оперившись одной рукой юноше на плечо. Парень замер в страхе совершитьхотьмалейшее движение. Лиля вертела рисунок так и эдак, словно бы прицениваясь или сопоставляя с чем-то виденным раньше. Наконец она снова заговорила, и её голос гулким эхом пронесся по пустому коридору:

– Давай только ты не будешь мне говорить, что ты его где-то нашел. Это ты видел сам. Я это вижу из линий, деталей, даже настроения. Ты нарисовал нечто живое и неживое одновременно. Он стоит, но движется, он атакует, но не чувствует никакого гнева. Такое можно передать только после собственного переживания. – она вскинула голову самым победоносным движением, какое только могло бы быть. – Так ты расскажешь или нет?

– Ну… Если ты настаиваешь… - голова лихорадочно работала, собирая историю из кусочков, раскиданных по уголкам воображения и наскоро сшивая их белыми нитками. – Сам я его не видел, но мне о нем в красках рассказал один… Священник. Да, священник. Что-то про кровавую луну нес еще и грачей. Явно был не в себе. Но рассказывал красиво. Я и заинтересовался.

Девушка удовлетворённо кивнула.

– Вот это больше похоже на правду. И что же ты дальше планируешь делать?

– Ну… Напишу об этом, наверное. Повесть, может быть. Или даже роман. Это похоже на красивый сюжет в духе Лавкрафта. Только мне… Нужно в библиотеку. Разобраться, кого же я увидел на самом деле. Ой, то есть… священник. Прости, я кажется, совсем… - Виктор покраснел еще гуще.

– Ну хорошо, хорошо. Так и быть, я помогу тебе.

Что?! Откуда?! Он вообще не это имел в виду. А впрочем…

– Спасибо, Лиля.

В библиотеку они пришли только через полчаса, зато укмполектованные бутербродами, целым подносом с кофе, а Лилия еще и сбегала куда-то вниз за своим крохотным макбуком, как она объяснила, чтобы быстро заносить заметки. Вообще, приносить всё это в библиотеку было запрещено, но им было наплевать, как и хранителям этой самой библиотеки. Создавалось впечатление, что они сами сюда приходили только для того, чтобы попить кофе и поболтать между собой и с редкими заходящими в зал студентами.

Находиться сейчас в библиотеке было почти невыносимо: проникающий через огромные стрельчатые окна свет слепил глаза, а мониторы компьютеров нещадно отсвечивали, из-за чего приходилось выкручиваться на максимум яркость монитора. И это все равно не помогало. Башенные часы прямо напортив них показывали пятнадцать минут двенадцатого.

Под благовидным предлогом хранители один за другим покинули зал, и вот они остались вдвоем. Девушка рядом с ним словно бы мялась, не зная, как начать разговор, а Виктору однозначно этот разговор был не нужен. Как и в принципе ему не нужен был соавтор в работе, которую он писать, в общем-тои не намерен.

– Я схожу за книгами по греческой и кельтской мифологии. Лиля, ты можешь пока поискать что-нибудь о Дикой Охоте? Вдруг Белорецкий был прав, и наш священник видел Короля Охоты?

Девушка просияла. Она явно была счастлива возможности быть полезной. Парня все сильнее разбирал стыд.

Сборники мифов древней Греции и одна антология кельтской мифологии. И Старшая Эдда. И на всякий случай Молот Ведьм. Можно еще историю Инквизиции. Просто так, для солидности. Короче, стопка, которая оказалась перед носом Лилии, оказалась просто угрожающе высокой. Однако она не растерялась и часть книг поставила так, чтобы монитор на отсвечивал, что значительно упростило ей процесс работы по сети. Виктор в это время открыл антологию кельтских мифов и погрузился в чтение. По крайней мере, попытался, потому что ему мешала девушка слева от него. Сейчас память яркой вспышкой пронзила его неудачная попытка позвать её на свидание год назад. Кажется, тогда она ответила: «В другой раз». Другой раз, естественно, не настал. Так, не отвлекаться. Керуннон? Херн-охотник. Да, эти двое определенно подходили. И они были одиночками, а охотнику требовалась свара. Может, всё-таки речь идет не о метафоре в лоб, как рассуждал Андрей Яковлевич, а чем-то более тонком?..

– Виктор? Я тут подумала… - Лилия явно мялась. – Зря я тогда не ответила на твое приглашение. Может, давай как-нибудь сходим вместе куда-нибудь? Мы ведь сейчас вместе над книгой работать будем. Эй! Ты с нами? Ау!

Виктор был не «с нами». Он уставился в окно. Оттуда на них насмешливо смотрел грач. Когда птица поняла, что теперь на неё уставились две пары глаз, она хрипло захохотала, и от этого звука у Виктора кровь застыла в жилах. Он посмотрел на Лилию: та побледнела сильнее, чем манекены, которые прислуживали Королю. А грач всё не переставал хохотать, и его хриплый клекот казался все более и более зловещим. Небо за ним начало заволакивать тучами, пока всё вокруг не поглотила полная тьма, в которой оперение птицы начало отливаться кроваво-багровым цветом, и тогда юноша понял – в небе снова сияет красная луна.