Чтение онлайн

Свой добрый меч, свой могучий меч,

Он светлой стали, и выбит цветок,

Цветок на лезвии у него.

Верни мне брата, отдам я меч,

Похож на лунный луч мой клинок,

Но мне за брата не жаль мой меч,

Не жаль потерять ничего."

Фея сказала:

"Не нужен мне твой железный меч,

Твой грубый меч, некрасивый меч:

Я лилий много взрастила живых,

И лунных лучей не счесть.

Отец мой имеет из света меч,

Клинок из лучей и бликов ночных,

И пленника я не верну за меч,

Быть может, дар лучший есть?"

Эйрик сказал:

"Отдам тебе я свой теплый плащ,

Свой светлый плащ, свой расшитый плащ:

Он вышивкой тонкой цветной покрыт,

Завязки шелковые у него.

Верни мне брата, отдам я плащ,

Он легок и нов, серебром расшит,

Но мне за брата не жаль и плащ,

Не жаль мне отдать ничего".

Фея сказала:

"Не нужен мне твой тяжелый плащ,

Твой жесткий плащ, небогатый плащ:

На волнах моих серебрится свет,

Узоров в воде не счесть.

Сестра моя носит из пены плащ,

Нежнее его и роскошней нет,

И пленника я не верну за плащ,

Быть может, дар лучший есть?"

Эйрик сказал:

"Отдам тебе я свое кольцо,

С алмазом кольцо, золотое кольцо:

На нем королевского рода знак,

И нет ни древней, ни дороже его.

Верни мне брата, отдам я кольцо,

Похож его камень на феникса зрак,

Но мне за брата не жаль и кольцо,

Не жаль за него ничего".

Ну, а привиредливая фея, конечно, сказала:

"Не нужно мне, смертный, твое кольцо,

Людское кольцо, из металла кольцо:

Песок мой золотом звездным горит,

И гальки блестящей не счесть.

Ношу я сама из воды кольцо,

Из мягкой струи, что ладонь серебрит;

И пленника я не верну за кольцо,

А что у тебя еще есть?"

Вот так примерно они разговаривали, только гораздо дольше. Я до конца не помню... Эйрик ей предлагал и злато, и все свои вещи по очереди - а она ни на что не соглашалась, ничего для нее не имело цены. А надо сказать, что Айрик все это время стоял по горлышко в ледяной воде. Эйрик уж совсем было отчаялся, и спросил - а чего бы она сама предложила? Он был готов чуть ли не на службу к ней идти, лишь бы своего близнеца спасти. Наверно, если бы она предложила ему на место Айрика встать - он бы и на это согласился...Самому как-то легче пропадать, все время кажется, что никто не может причинить тебе зла... Аллен! Ты чего? Почему дернулся?..

– Я...Я не знаю, - ответил брат рассказчика, пытаясь ввинтиться глубже под одеяло. Его почему-то начал трясти озноб. Это было как... deja vu, только наоборот. Будто он увидел не то, что уже когда-то было, а то, что только должно случиться.
– Ничего, наверное, - криво улыбнулся он, пока Роберт накрывал его пледом поверх одеяла.
– Спасибо... Ты рассказывай. Я тебя слушаю очень внимательно.

– Ну так вот, эта Дева Озера поступила лучше, чем Эйрик от нее ожидал. Она попросила всего-навсего...

Фея сказала:

"А дай мне локон своих волос,

Живых волос, золотых волос:

Они красивы, как струи вод,

Хочу я прядку одну.

Верну тебе брата за прядь волос,

Похожих на луч, что в воде течет;

Даруй мне, смертный, своих волос,

И пленника я верну".

Эйрик ей отвечал:

"Возьми же, дева, прядку волос,

Тебе я срежу светлых волос;

Не знаю, зачем тебе эта прядь,

Но локон срезан, возьми его.

Верни же брата за прядь волос,

И больше бы дал я, чтоб брата обнять,

И больше, чем прядку светлых волос,

За брата бы дал своего!"

Ну, и отрезал он прядку, и бросил ее в озеро. Тогда Айрик освободился от заклятия и вышел из воды, и Эйрик обнял его очень радостно, хотя тот и был изрядно мокр. Но дева-фэйри это все затеяла неспроста: она свернула из волос принца колечко и надела его на палец, а потом нырнула в воду - и след ее простыл. И в этот миг понял Эйрик, что нет ему более жизни без этой прекрасной эльфийской девы - а была она и впрямь прекрасна, как и все эльфы - и что он попался и совсем пропал. В общем, воспылал он к ней такой любовью, что хотел только видеть ее вновь, а больше ничего. Даже вновь обретенный брат его не радовал. Так сел он у воды и сидел, горестно стеная, и Айрик никакими силами, никакими уговорами не мог его уговорить уйти оттуда. А уже приближался рассвет, и Айрик только надеялся, что с рассветом действие чар иссякнет.

Но все оказалось куда хуже! Потому что как только рассветный луч коснулся верхушек деревьев, Эйрик горько заплакал, как ребенок, и хотел броситься в озеро. Тогда Айрик сделал последнее, что ему оставалось - он обнажил меч и преградил брату дорогу. И они стали сражаться, потому что старший брат был совсем безумен, а младший не мог допустить, чтобы тот утопился. Они дрались у большого дерева, каштана с белыми свечками, и ранили друг друга, и кровь их упала на землю. Да, вот когда кровь их упала на землю, Эйрик пришел в себя и понял, что он чуть не зарубил своего брата, и они обнялись и поцеловались... Не удивляйся, в те времена люди были более порывистые, чем мы - они то и дело плакали и обнимались... Ну да, или рубили друг друга на куски... А потом принцы подняли глаза на каштан - и увидели, что кровь их, упавшая в землю, не ушла в никуда: у каштана, росшего из этой земли, цветы из белых окрасились в алые...Вот ты, Аллен, видел когда-нибудь алый каштан?..

"- Эйрик, пожалуйста. Я тебя прошу. Уже скоро рассвет.

– Это неважно, - голос Эйрика был холодным и безучастным.
– Я оттолкнул лодку в море. Я буду сидеть тут и ждать. Оставь меня в покое.

– У меня есть лодка!
– Айрик опустился рядом с другом, схватил его за плечо.
– Мы поплывем на ней вдвоем. Тебя там ждут... Родители, ну я не знаю кто...

Сейчас ему было даже плевать на то, что его самого никто нигде не ждет. Разве что отец на том свете. Главное было - увести отсюда Эйрика, Эйрика с пустым и холодным взглядом, Эйрика, который за эту ночь стал ему дороже всех на свете.

Тот поднял глаза, вяло посмотрел на друга. Кажется, он его не видел. Во взгляде его появилась какая-то поволока, полупрозрачная пленка, и там стояла она. Девушка, обернутая плащом прозрачно-белых, прямых, как дождь, волос; с личиком острым, худым и нечеловеческим, с мимикой маленького зверя - ласочки какой-нибудь.Черные глаза, сплошные, без радужки и зрачка.

– Эйрик! Ты заколдован! Это все не на самом деле!
– что было сил заорал сын Хенрика, мокрый, как мышь, дрожа от холода и от отчаяния. Крик его разнесся над водой насмешливым отзвуком и канул в утренний туман. Воздух из темно-синего стал голубым. Светало.

– Эйрик, я... не знаю, что я сейчас сделаю. Я...я тебя сейчас убью, если ты не опомнишься.
– Айрик встал, с бешено колотящимся сердцем потянул из ножен меч. За эту ночь он узнал много нового, например, что ножнам место у левого бедра. Клинок Эйрика валялся рядом с ним на росной траве - с той минуты, как он предлагал его в выкуп за друга. С той минуты, как отрезал им светлые волосы.

– Ты же человек. Так ты хоть умрешь человеком.
– (А потом - себя, пронеслось у него в голове, но эта мысль была как метеор, стремительно канувший во мрак. Он не хотел, более всего на свете боялся убивать.) - Ну же, очнись! Дерись со мной, наконец!