Чтение онлайн

– Кого? – для абсолютной уверенности уточнил Вано.

– Ее! Томку! Хватай и валим! Быстрее. А то сейчас ка-ак Поворотов или даже олигарх…

– Дядя Гера?

– Хорош дядя! Томке в отцы годится. А туда же – потянуло на девчонок. Вообразил, что все в Утылве к его услугам и утехам. Похотливый кот! И это даже оскорбление для кота – для моего Кефирчика.

При чудовищном обвинении Генриха затрясло. Безумная – немая сцена как в Гоголевском ревизоре. Уже вторая по счету в гостинице (и опять в дежурство Ларисы Имбрякиной, вызвав у нее похожую оторопь). Только все гораздо безумней – пусть никаких видимых фокусов со светом и тенью вопреки законам физики не произошло, но люди вели себя безумно и чувствовали также. Безумие заразно. После событий, случившихся за день, у Генриха мелькнула безумная догадка, что в Утылве ему объявили войну. Таким странным образом.

Влада Елгокова вела (хорошо, хоть не тащила, как Машутка Ивана) своего брата Дениса Сатарова в известное место. На Казятау.

Гора Казятау – самая низкая вершина в Пятигорье. В сравнении с Пятибоком так просто пригорок. И она же – ближайшая к Утылве. Фактически подъем начинается через дорогу от восточной оконечности городка – домов и заборов Кашкукского частного сектора. По этой дороге – опять-таки мимо заборов – недавно проезжал траурный кортеж. Везли хоронить на кладбище скончавшуюся учительницу Л.Г. Чиросвий. Недавно – а теперь кажется, очень давно. В другой жизни, в другом мире – не в том, где мы сейчас.

Исстари Казятау облюбовали козы и пастухи. Тылвинские козы такие же, как оренбургские – типичны для Южного Урала. Крупная, крепкая порода. Но их держат не из-за молока. Главное достоинство – мягкий тонкий пух. И в Утылве, и в Оренбуржье стригут шерсть и начесывают пух, прядут и вяжут шали, носки, шапки, кофты. Качественные экологические изделия ручной работы. Мастерицы ходят торговать на вокзал, и пассажиры Южно-Уральской железной дороги с удовольствием покупают. Самосвязанная шаль – великолепная вещь. Легкая, мягкая, теплая. Защитит в тридцатиградусные морозы в степи. У каждой тыловки имеется такая шаль. У бабы Лиды тоже была – теперь по наследству шаль перешла к Людмиле Кулыйкиной. Как водится, от матери к дочери, от бабушки к внучке, от тетки к племяннице. Потом, после длительной носки шаль распустят и свяжут из нее безрукавку, и еще с удовольствием поносят.

То есть, Казятау непосредственно связана с описанным простым промыслом и пользовалась среди аборигенов самой простой, прозаической репутацией. Спокойное место. Здесь не случалось экстраординарных происшествий. И ворпаней здесь не видели.

Средоточием слухов, сплетен, ужастиков, небылиц всегда выступала Шайтанка. Даже при сияющем безоблачном небе тень никогда не сходила с горы. Там тусовались ворпани, наружу выходили многочисленные темные норы, в траве попадались гнездовья – своеобразные коконы из сухих стеблей и веток, внутри которых расцветали особенные синие цветы (хотя цвели единицы «коконов», большинство пустовало). Шайтанку нередко окутывал синий туман, в воздухе висел кислый запах. Тылки избегали забираться сюда.

Следующая – Пятибок-гора (в просторечии Пятибок). Ее периметр и высота – наибольшие в Пятигорье. Но не представилась возможность сравнить с Мараем (где этот Марай?). Пятибок – тоже особенная, значимая вершина. Среди своих соседей, которые летом в зелени и цвету (особенно Кашиха в белой пене мелких цветочков как в каше), Пятибок словно суровая громада. Травяной покров короткий и редкий. Гора разлапистая – раздавшаяся в стороны своими пятью гранями (склонами). Еще древние тылки подмечали здешние странности – пущенные стрелы с металлическими наконечниками падали и прилипали к горе, птицы облетали, звери огибали. Наверное, дикие животные чувствовали испускаемые горой магнитные волны. И стрелка компаса вблизи отклонялась. Все это подтверждало наличие запасов магнитного железняка. Месторождение пробовали разрабатывать весьма примитивным способом: собирали руду на поверхности и вывозили. Но как-то (и почему-то) дело не заладилось. Когда в СССР решался вопрос о строительстве металлургического гиганта на Южном Урале, сюда приезжали геологи – коллеги Иннокентия Павловича Елгокова – и брали пробы. Но комбинат построили западнее Утылвы, а Пятибок-гора сохранила природную первозданность. Не случайно это.

Кашиха располагается рядом с Казятау – практически они срослись. Неразлучны и очень похожи. Как две сестры – Кашиха и Казятау. У обеих вершин легкая, светлая аура. Здесь необыкновенно легко дышится, и голову не теснят тяжелые, обидные мысли. И небо непосредственно прилегает к склонам гор – не наваливается тяжко, почти всегда чистое и голубое-голубое. Ну, разве изредка любит заглядывать чудное белое облако – в форме кота. Тучи над Кашихой и Казятау не задерживаются – ветер сразу выдувает тучи в сторону Пятибока и Шайтанки. Потому, что над горами-сестрами должно светить солнце. Всегда по определению – ярко, радостно, правдиво. Не замутнено – никакого наваждения.

Итак, четыре возвышенности – считая от Утылвы – Казятау, Кашиха, Шайтанка, Пятибок. Добавляем (или придумываем) Марай, и получается Пятигорье. К юго-востоку простирается Богутарская степь.

В прошлом веке на Кашихе захоронили красногвардейцев из отряда Кирилла Солина. И самого комиссара тоже. Хотя погибли они на Шайтанке. Но из-за Шайтанковской одиозной репутации тылки сочли невозможным устраивать общую могилу там. Выбрали хорошее, спокойное место – на Кашихе. Поставили памятник – сперва из дерева, а потом из нержавейки – звезда с расходящимися лучами. С той давней поры лежат под звездой герои, павшие за народное счастье, спят. Их помнят живые, чествуют за совершенный подвиг. По заветам героев наследники строят справедливое общество на земле. И никто не в силах помешать – ни ворпани, ни древнее синеглазое колдовство, ни даже сам Энгру. Последний, впрочем, равнодушен, что опаснее всего.

К чему это? К тому, что при пятигорских суевериях и легендах как раз на Казятау люди ходили без опаски. Не тревожились ни за день, ни за ночь – что ничего здесь не стрясется. Коз раньше пасли дети. На горе, где никто давно не живет, сохранились глиняные стены и подобие крыши (естественно, не из соломы – из досок, поскольку нет вечной соломы). Возможно, здесь когда-то располагался маленький хутор. Пара домишек выше окружения в степи – на пригорке. В людской памяти не уцелело название хутора, а полуразрушенные жилища считались принадлежностью козопасов. Ночевать мог кто угодно. Приходи и занимай приглянувшееся местечко. Абсолютно безопасно. Просто и аскетично. Всего лишь неделю назад на Казятау Петька Глаз прятался по ночам от синей ведьмы. Пронесло. На Казятау опять ничего не случилось. Петька переждал и возвратился в Утылву.

В семидесятые годы прошлого века именно Казятау (а не Кашиха) преобразилась. Здесь установили каменную статую женщины – Родина-мать с раскинутыми руками, в греческом одеянии. В художественном плане памятник не претендовал на особую ценность. И не будоражил фантазию неискушенных тылков. Если бы кто-то из них знал, даже подозревал! никто и ничего. Стандартный памятник в тогдашнем идеологическом тренде. История создания памятника займет мало места. Изначально выбор был между двумя вариантами – между Кашихой и Казятау. По логике планировалось воздвигнуть памятник на Кашихе – непосредственно над могилой красногвардейцев. Но прикидки на местности показали, что наиболее выигрышный вид открывается из Утылвы на Казятау, которая пусть невысока, но частично заслоняет свою соседку – то есть, заслонит и статую. Поэтому благоразумно Родину-мать передвинули на Казятау. На Кашихе ограничились установкой мемориальной плиты под звездой с расходящимися лучами. Выбор признан удачным – пятиметровая скульптура на восьмиметровом постаменте замыкала новую короткую улицу, носящую имя К. Солина. Улица служила подступом к памятнику – приводила к горе, и дальше подъем по бетонным ступеням. Строго говоря, памятник был не на самой вершине Казятау, а где-то в середине ее склона. На вершину далековато подниматься (и утомительно для ветеранов и отрядов октябрят). Вдобавок тылки, подчиняясь старым предрассудкам, очень не хотели убирать лачуги козопасов (на обращенной к Кашихе стороне). Все устроилось к общему удовлетворению – ничто ничему не помешало. В советское время торжественные колонны с красными знаменами маршировали от городской площади (от чугунного красноармейца в буденовке на кирпичной тумбе) до Казятау – к фигуре Родины с руками. Строго определенный и осмысленный маршрут – только недавно, 9 мая 2008 года, пройден от начала до конца.

И сегодня, когда – после смерти учительницы Л.Г. Чиросвий – казалось, уже свершились все мыслимые и немыслимые потрясения, разборки, безумства, когда здешняя жизнь обрела резкий вкус, тонус и темп (и кислый запах) – именно на Казятау собрались парни и девушки. В солнечном месте на склоне горы, сбоку от памятника на постаменте. Кто там? Знакомые лица!

Заводила Петр Глаз – Глайзер – правнук знаменитого Ивана Глайзера, первого начальника строительства КМК и Анны Анютиной.

Родственники Петьки Глаза – Матвей и Демид Анютины – племянники Юнара Демидовича Анютина, главного механика завода. Отпрыски достойной фамилии.

Юлий Цыбин – потомок репрессированного священника Макария Порываева, любимый внук главы тылвинского Совета ветеранов – деда Цыбина. Родственник кортубинского журналиста А.Г. Порываева.

Алексей Имбрякин – сын местного Кулибина – Вениамина Имбрякина, начальника техотдела ТыМЗ и одновременно единственный наследник мужеска пола в роду Нифонтовых – в роду Мобути.

Сергей Рванов – представитель нового сословия – частных бизнесменов Рвановых.

Устина Жадобина – падчерица лейтенанта милиции Клима Жадобина. Эта фамилия высечена на плите возле памятника-звезды на Кашихе – ее носил погибший красногвардеец из отряда К. Солина.