Сказки 1001 ночи (сборник)
Шрифт:
И Маймуна сказала: «Знай, о Дахнаш, что с этим юношей случилось то же, что случилось с твоей возлюбленной, о которой ты говорил: его отец много раз приказывал ему жениться, а он отказывался, и когда он не послушался отца, тот рассердился и заточил его в башне, где я живу. И сегодня ночью я поднялась и увидала его». – «О госпожа, – сказал Дахнаш, – покажи мне этого юношу, чтобы я посмотрел, красивей ли он, чем моя возлюбленная, царевна Будур, или нет. Я не думаю, что найдется в теперешнее время подобный моей возлюбленной». – «Ты лжешь, о проклятый, о сквернейший из маридов и презреннейший из чертей! – воскликнула ифритка. – Я уверена, что не найдется подобного моему возлюбленному в этих землях. Сумасшедший ты, что ли, что сравниваешь свою возлюбленную с моим возлюбленным?» – «Заклинаю тебя Аллахом, госпожа, полети со мной и посмотри на мою возлюбленную, а я вернусь с тобою и посмотрю на твоего возлюбленного», – сказал ей Дахнаш.
И Маймуна воскликнула: «Обязательно, о проклятый, ты ведь коварный черт! Но я полечу с тобой и ты полетишь со мной только с каким-нибудь залогом и с условием, что, если твоя возлюбленная, которую ты любишь и превозносишь сверх меры, окажется лучше моего возлюбленного, о котором я говорила и которого я люблю и превозношу, – этот залог будет тебе против меня. Но если окажется лучше мой возлюбленный, – залог будет мне против тебя».
«О госпожа, – отвечал ей ифрит Дахнаш, – я принимаю от тебя это условие и согласен на него. Отправимся со мною на острова». – «Нет! Место, где мой возлюбленный, ближе, чем место твоей возлюбленной, – сказала Маймуна. – Вот он, под нами. Спустись со мною, чтобы посмотреть на моего возлюбленного, а потом мы отправимся к твоей возлюбленной».
И Дахнаш сказал: «Внимание и повиновение!» – а затем они спустились вниз и сошли в круглое помещение, которое было в башне. И Маймуна остановила Дахнаша возле ложа и, протянув руку, подняла шелковое покрывало с лица Камар аз-Замана, сына царя Шахрамана, и лицо его заблистало, засверкало, засветилось и засияло. И Маймуна взглянула на него и в тот же час и минуту обернулась к Дахнашу и воскликнула: «Смотри, о проклятый, и не будь безобразнейшим из безумцев! Мы – женщины, и он для нас искушение».
И Дахнаш посмотрел на юношу и некоторое время его разглядывал, а потом он покачал головой и сказал Маймуне: «Клянусь Аллахом, госпожа, тебе простительно, но против тебя остается еще нечто другое: положение женщины не таково, как положение мужчины. Клянусь Аллахом, поистине твой возлюбленный более всех тварей сходен с моей возлюбленной по красоте и прелести, блеску и совершенству, и оба они как будто вместе вылиты в форме красоты».
И когда Маймуна услышала от Дахнаша эти слова, свет стал мраком пред лицом ее, и она ударила его крылом по голове крепким ударом, который едва не порешил его, так он был силен. А затем она воскликнула: «Клянусь светом лика его величия, ты сейчас же отправишься, о проклятый, и возьмешь твою возлюбленную, которую ты любишь, и быстро принесешь ее в это место, чтобы мы свели их обоих и посмотрели бы на них, когда они будут спать вместе, близко друг от друга. И тогда нам станет ясно, который из них красивее и прекраснее другого. А если ты, о проклятый, сейчас же не сделаешь того, что я тебе приказываю, я сожгу тебя моим огнем, и закидаю тебя искрами, и разорву тебя на куски, и разбросаю в пустынях, и сделаю тебя назиданием для оседлого и путешествующего». – «О госпожа, – сказал Дахнаш, – я обязан сделать это для тебя, но я знаю, что моя возлюбленная красивее и усладительнее».
После этого ифрит Дахнаш полетел, в тот же час и минуту, и Маймуна полетела с ним, чтобы стеречь его, и они скрылись на некоторое время, а потом оба прилетели, неся ту девушку.
А на ней была венецианская рубашка, тонкая, с двумя золотыми каемками, и была она украшена диковинными вышивками, а по краям рукавов были написаны такие стихи:
Три вещи мешают ей прийти посетить наш дом(Страшны соглядатаи и злые завистники):Сиянье чела ее, и звон драгоценностей,И амбры прекрасный дух, что в складках сокрыт ее.Пусть скроет чело совсем она рукавом своимИ снимет уборы все, но как же ей с потом быть?И Дахнаш с Маймуной до тех пор несли эту девушку, пока не опустили ее и не положили рядом с юношей Камар аз-Заманом на ложе. И они открыли их лица, и оба более всех людей походили друг на друга, и были они словно двойники или несравненные брат и сестра, и служили искушением для богобоязненных.
И Дахнаш с Маймуной стали смотреть на них, и Дахнаш воскликнул: «Клянусь Аллахом, хорошо, о госпожа! Моя любимая красивей!» – «Нет, мой возлюбленный красивей! – сказала Маймуна. – Горе тебе, Дахнаш, ты слеп глазами и сердцем и не отличаешь тощего от жирного. Разве сокроется истина? Не видишь ты, как он красив и прелестен, строен и соразмерен? Горе тебе, послушай, что я скажу о моем возлюбленном, и если ты искренно любишь ту, в кого ты влюблен, скажи про нее то, что я скажу о моем любимом».
И Маймуна поцеловала Камар аз-Замана меж глаз многими поцелуями и произнесла такую касыду:
Что за дело мне до хулителя, что бранит тебя?Как утешиться, когда ветка ты, вечно гибкая?Насурьмлен твой глаз, колдовство свое навевает он,И любви узритской исхода нет, когда смотрит он.Как турчанки очи: творят они с сердцем раненымДаже большее, чем отточенный и блестящий меч.Бремя тяжкое на меня взвалила любви она,Но, поистине, чтоб носить рубаху, я слишком слаб.Моя страсть к тебе, как и знаешь ты, и любовь к тебеВ меня вложена, а любовь к другому – притворство лишь.Но имей я сердце такое же, как твоя душа,Я бы не был тонок и худ теперь, как твой гибкий стан.О луна небес! Всею прелестью и красой ееВ описаниях наградить должно средь других людей.Все хулители говорили мне: «Кто такая та,О ком плачешь ты?» – и ответил я: «Опишите!» – им.О жестокость сердца, ты мягкости от боков ееНаучиться можешь, и, может быть, станешь мягче ты.О эмир, суров красоты надсмотрщик – глаза твои,И привратник-бровь справедливости не желает знать.Лгут сказавшие, что красоты все Юсуф взял себе —Сколько Юсуфов в красоте твоей заключается!Я для джиннов страшен, коль встречу их, но когда с тобойПовстречаюсь я, то трепещет сердце и страшно мне.И стараюсь я от тебя уйти, опасаясь глазСоглядатаев, но доколе мне принуждать себя?Черны локоны и чело его красотой блестит,И прекрасны очи, и стан его прям и гибок так.И, услышав стихи Маймуны о ее возлюбленном, Дахнаш пришел в великий восторг и до крайности удивился, затрясся от великого восторга и воскликнул: «Поистине, ты хорошо сказала о том, кого ты любишь, и прекрасно описала его, и я тоже обязательно не пожалею стараний и, как могу, скажу что-нибудь о моей возлюбленной».
Потом Дахнаш подошел к девушке Будур, поцеловал ее меж глаз и, посмотрев на Маймуну и на Будур, свою возлюбленную, произнес такую касыду (а он сам себя не сознавал):
За любовь к прекрасной хулят меня и бранят они —Ошибаются, по неведенью ошибаются!Подари сближенье влюбленному! Ведь поистине,Если вкусит он расставание, так погибнет он.Поражен слезами, влюбившись, я, и силен их ток,И как будто кровь из-под век моих изливается.Не дивись тому, что испытывал я в любви своей,Но дивись тому, что был узнан я, когда скрылись вы.Да лишусь любви я, коль скверное я задумаю!Пусть любовь наскучит, иль будет сердце неискренно!И еще слова поэта:
Опустел их стан и жилища их в долине,И повержен я, и злодей мой удалился.Я пьян вином любви моей, и пляшетВ глазах слеза под песнь вожака верблюдов.Я стремлюся к счастью и близости, и уверен я,Что блаженство я лишь в Будур найду счастливой.Не знаю я, на что из трех стану сетовать,Перечислю я, вот послушай, я считаю:На глаза ее меченосные иль на стан ее,Что копье несет, иль кудрей ее кольчугу.Она молвила (а я спрашивал о ней всякого,Кого встречу я из кочевых и оседлых):«Я в душе твоей, так направь же взор в ее сторонуИ найдешь меня», – и ответил я: «Где дух мой?»Услышав от Дахнаша эти стихи, Маймуна сказала: «Отлично, о Дахнаш, но кто из этих двух лучше?» – «Моя возлюбленная Будур лучше, чем твой возлюбленный», – ответил Дахнаш. И Маймуна воскликнула: «Ты лжешь, проклятый! Нет, мой возлюбленный лучше, чем твоя возлюбленная!» – «Моя возлюбленная лучше», – сказал Дахнаш. И они до тех пор возражали друг другу словами, пока Маймуна не закричала на Дахнаша и не захотела броситься на него.
И Дахнаш смирился перед нею и смягчил свои речи и сказал: «Пусть не будет тяжела для тебя истина! Прекратим твои и мои речи: каждый из нас свидетельствует, что его возлюбленный лучше, и оба мы отворачиваемся от слов другого. Нам нужен кто-нибудь, кто установит между нами решение, и мы положимся на то, что он скажет». – «Я согласна на это», – сказала Маймуна.
А затем она ударила рукой об землю, и оттуда появился ифрит – кривой, горбатый и шелудивый, с глазами, прорезанными на лице вдоль, а на голове у него было семь рогов и четыре пряди волос, которые спускались до пяток. Его руки были как вилы, ноги как мачты, и у него были ногти как когти льва и копыта как у дикого осла. И когда этот ифрит появился и увидал Маймуну, он поцеловал перед ней землю, а потом встал, заложив руки за спину, и спросил: «Что тебе нужно, о госпожа, о дочь царя?» – «О Кашкаш, – сказала она, – я хочу, чтобы ты рассудил меня с этим проклятым Дахнашем».