Чтение онлайн

И вдруг на душе у меня стало невероятно скверно. Дом — нет, не тот, который в клетке, а наш собственный — был непоправимо пуст. Знаете, как бывает, когда уезжаешь на несколько дней, возвращаешься обратно, а там — никого и ничего?

Я схватил Джеки и крепко обнял. Ей, видимо, тоже было не по себе. Кто бы мог подумать, что малюсенькая табличка «СДАЕТСЯ ВНАЕМ» способна так все изменить!

— Что теперь скажет мистер Хенчард? — спросила Джеки, глядя на меня круглыми глазами.

Мистер Хенчард вернулся через два дня. Был вечер, мы сидели у камина, когда он вошел, размахивая саквояжем и посасывая черный мундштук.

— Мгм, — поздоровался он с нами.

— Добрый вечер, — ответил я не совсем уверенно. — Рады вас видеть.

— Чушь! — отрубил мистер Хенчард и двинулся в свою комнату. Мы с Джеки переглянулись.

Мистер Хенчард буквально завизжал от ярости. Из-за двери высунулось его перекошенное лицо.

— Негодяи! — прорычал он. — Что вам было сказано!

— Одну минутку… — начал было я.

— Я съезжаю! — рявкнул мистер Хенчард. — Сию же минуту!

Его голова рывком исчезла в комнате. Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Мы с Джеки сидели, опасаясь, что нас того и гляди выдерут, как маленьких.

Мистер Хенчард возник на пороге своей комнаты, держа в руках саквояж, и протопал к двери. Я попытался удержать его:

— Мистер Хенчард, только одно слово…

— Чушь!

Джеки ухватила его за одну руку, я вцепился в другую. Вдвоем мы его кое-как остановили.

— Подождите, — сказал я. — Вы забыли э-э… вашу клетку.

— Это вам так кажется, — рявкнул он в ответ. — Монете оставить её себе. Черт бы драл ваше любопытство! Сколько месяцев я строил этот домик, сколько уговаривал их в нем поселиться! А вы все испортили. Они больше не вернутся.

— Кто «они»? — вырвалось у Джеки.

Мистер Хенчард злобно впился в нас своими змеиными глазками.

— Мои жильцы. Мне теперь придется строить новый домик, вот что! Но на этот раз я уж прослежу, чтобы всякие проходимцы не совали туда нос!

— Погодите, — остановил его я. — Вы… вы волшебник?

Мистер Хенчард фыркнул.

— Я просто хороший мастер. Этого довольно. Вы с ними по-хорошему» и они с вами по-хорошему. Правда, — тут в его голосе зазвучала гордость, — не всякий сумеет построить домик, какой нужен им!

Он вроде начал немного отходить, но мой следующий вопрос снова привел его в бешенство.

— Кто они? — взревел он. — Да, конечно, Маленький Народец. Зовите их как хотите: эльфы, гномы, духи, домовые — у них много разных имен. Но они любят селиться в тихих и спокойных местах. Дома, где их донимают и дергают, пользуются дурной славой. Неудивительно, что они съехали. Впрочем — гм! — вовремя заплатили за квартиру. У Маленького Народца так принято, — добавил он.

— Заплатили за квартиру? — пролепетала Джеки. — Чем?

— Везеньем, — ответил мистер Хенчард. — Чем бы, вы думаете, они стали платить — деньгами? Теперь, пока не построю новый домик, никакого особого везенья мне не будет.

Он окинул нас напоследок хмурым взглядом, рывком отворил дверь и зашагал прочь. Мы смотрели ему вслед. Под горой, у бензоколонки, показался автобус, и мистер Хенчард пустился бегом.

На автобус-то он успел, но прежде шлепнулся лицом в лужу.

Я притянул Джеки к себе.

— Смотри-ка, — сказала она, — вот ему уже и не повезло.

— Ничего подобного, — поправил я. — Повезло, но не больше, чем всем обычным людям. Тем, кто сдает квартиры гномам, везет ещё и дополнительно.

Мы долго сидели молча, глядя друг на друга. А потом, не говоря ни слова, зашли в опустевшую комнату мистера Хенчарда. Клетка была на своем месте. И домик тоже. И табличка «СДАЕТСЯ ВНАЕМ».

— Пойдем-ка к Терри, — предложил я.

Мы просидели в ресторане дольше обычного. Со стороны можно было подумать, что мы не хотим возвращаться домой, потому что там завелась нечистая сила. Только на самом деле все было совсем наоборот. В нашем доме не было больше нечистой силы. В нем была пугающая, холодная, безысходная пустота.

Пока мы переходили шоссе, шагали в гору, открывали дверь, я не проронил ни слова. А потом, уж не знаю зачем, мы пошли в последний раз взглянуть на пустой домик.

Кретон, который я натянул перед уходом, был на своем месте, но из-под него снова долетало: «Бум, шлеп, бац!» В домике снова кто-то жил!

Мы невольно отшатнулись, прикрыли дверь и только после этого перевели дыхание.

— Нет, — сказала Джеки. — Мы не должны смотреть. Никогда, никогда больше мы не заглянем под эту накидку.

— Никогда, — подтвердил я. — А кто, как ты думаешь?… До нас долетели какие-то невнятные звуки, напоминающие разудалое пение. Что ж, тем лучше. Если им весело, значит, они никуда не уедут. Мы легли спать, и мне приснилось, что я пью пиво с Рипом ван Винклем [91] и эльфами. Все они напились до положения риз.

Утро было дождливое, но это не имело никакого значения. Нам казалось, что в окна льется яркий солнечный свет. Я пел под душем. Джеки радостно мурлыкала себе под нос. Мы не входили в комнату мистера Хенчарда.

— Может, они хотят поспать подольше, — предположил я.

В цеху всегда очень шумно, и расслышать приближение тележки, груженной грубо обработанными цилиндрическими болванками, почти невозможно. В тот самый день, часов около трех, мальчишка-подручный катил такую тележку в кладовую, а я, ничего не видя и не слыша, отступил на шаг от своего станка, чтобы проверить наладку.

Большие станки типа моего — опасные штуки. Они закреплены на мощных забетонированных опорах почти в половину человеческого роста, по которым туда и обратно скользит тяжеленное стальное чудовище — рабочая часть станка.

Я сделал шаг назад, заметил тележку и плавным движением, напоминающим тур вальса, увернулся от неё. Но мальчишка шарахнулся в сторону, тележка вильнула, цилиндры посыпались на пол, а я, потеряв равновесие, неуклюже протанцевал ещё один тур, зацепился за край опоры и убийственно точным движением кувырнулся вниз. Через мгновение я уже лежал, зажатый между стойками опоры, и ко мне с рокотом приближалась рабочая плоскость станка. Никогда в моей жизни ничто не двигалось так стремительно.

Дальше все произошло быстрее, чем я успел сообразить. Я отчаянно пытался выкарабкаться, все в цеху вопили, станок кровожадно урчал, головки цилиндров гремели по полу. Вдруг раздался треск и натужный скрежет крошащихся механизмов. Станок остановился. Мое сердце забилось снова.