Чтение онлайн

– Я не рожи строю, а сосредоточенно думаю, дубина! Скажи лучше, ни одному из вас, троих партнеров, не пришло в голову, что все происходящее, более чем подозрительно? Так вас чисто и ловко облапошивают, просто не придерешься! И общая сумма потерь, наверное, кругленькая вышла?

– Да уж не мелочь, на трамвай. Но что теперь делать, у всех трудные времена бывают. Знаешь, когда такая полоса идет, черная, то ничего не поделаешь.

– Глупости! – заявила я. Да так авторитетно и уверенно, словно это кто-то другой, всего два дня назад, ронял слезы на страницы газет с объявлениями. – Все разговоры о черных полосах, это выдумки пессимистов, лентяев и болванов, которые не в состоянии сложить два и два.

– Ну мы, конечно, получаемся болваны, – ехидно ответил Борька. – Где уж нам два и два сложить! Мы таким тонкостям не обучены, нам математику в школе преподавать не приходилось.

– Да при чем здесь математика, – отмахнулась я. – Подумай, а что, если за этими тремя событиями, стоит один человек? Ты же говоришь, между вами разлад идет, значит самое время, денежки со счета фирмы на свой личный перекачать!

Борька резко крутанул руль к обочине и нажал на тормоз. Повернул ко мне растерянную физиономию, открыл рот, но, не сказав ни слова, снова закрыл его. Я немного подождала, но так ничего и не услышав, продолжила:

– Все проделывается исключительно просто и изящно. Допустим, эту операцию продумал и провернул ты. Чего проще – даже не надо трудиться над открытием липовой фирмы и поисками подставного лица, которое будет подписывать документы. Сам все бумажки нарисовал, а потом только доложил, на совете директоров, о понесенных финансовых потерях.

– С ума сошла? – голос у Борьки, наконец, прорезался. И голос довольно возмущенный. – Зачем мне это?

– Как зачем? А деньги? Сам говоришь, сумма была не маленькая. Потом ты вошел в контакт с поганой фирмешкой, которой раньше вы, как я понимаю, брезговали. Подгадал момент, нагнал страху на Евгения, поддержал его в решении покупать товар по завышенной цене. Естественно, за работу посредника в этой афере получил хороший процент и твой личный счет сразу, приятно так, округлился.

– А потом? С Николаем?

– Не сложнее прочего. Найти подставное лицо и натравить его в нужный момент на единственного, оставшегося чистеньким, партнера. Не знаю, насколько сложно сейчас с дрянной кожей, но если позаботится заранее, то можно было скомплектовать партию из своих же, выбракованных остатков, – Я выдержала небольшую паузу и только потом спросила: – Так это был ты?

– Нет, – Борька покачал головой. – Честно говоря, даже не додумался до такого. Хотя, если бы сообразил, что можно активы и таким образом спасать… но нет. Спасибо, конечно, за доверие, но это не я.

– Да я, собственно, и сама так думала, – улыбнулась я. – Иначе, тебе не было смысла все это мне рассказывать.

– Но если ты права, то кто же тогда? Коля? Женя?

– Это ты у меня спрашиваешь? Я их не видела даже не разу. Но знаешь, из вас троих, я бы скорее поставила на Евгения.

– Почему?

– Элементарно, Ватсон. Потому, что только у него имеются партнеры по сделке, которых он может предъявить.

– И что?

– А разве не знаешь? Во всех детективах, преступником обязательно оказывается тот, у кого самое надежное алиби. Кроме того, мне кажется, что получать комиссионные за сделку, гораздо удобнее тому, кто непосредственно подписывает документы.

– Это, как раз, не обязательно, – печально возразил Борька. – Хотя, в чем-то, ты и права. Но знаешь, Ритка, все ведь могло быть и по другому. Действительно, черная полоса, несколько неудачных сделок за короткий период – в конце концов, ни одна фирма от этого не застрахована. Ну звезды так встали в этом году, так что ж теперь, всех вокруг считать бандитами?

– Я этого не говорила. Просто, держи в уме и такую возможность, вот и все.

– «Вот и все», – передразнил меня Борька и снова тронулся с места. – Нечего сказать, утешила!

– А ты меня не на должность утешительницы брал. Я, Боренька, просто добросовестно делаю работу, за которую ты мне заплатишь.

– Да уж, – с отвращением выговорил он. – И всю-то жизнь, ты такая добросовестная, что аж скулы сводит!

Знаете, что самое неприятное в общении со старыми приятелями? Они считают, что имеют право говорить вам то, что думают, не заботясь о том, насколько это вам приятно.

Дорога была отвратительной. Выехали мы, когда уже начало темнеть, да еще снег пошел. «Ауди», надо честно признать, не вездеход, и Борька, как я уже говорила, особого впечатления своим водительским мастерством на меня не произвел. То есть, по городским улицам он двигался вполне уверенно, а вот миновав окраину, да в темноте, да сквозь снежный заряд… мы ползли едва-едва на двадцати. Ощущение было довольно неприятное: снег сверху, впереди, по бокам, везде. Я таращилась в темное окно и все больше приходила к выводу, что мы давно едем по снежной целине.

– Борь, мы с дороги не сбились? – я очень старалась, чтобы вопрос прозвучал не жалобно, а как бы между прочим – вроде шутки.

– Нет.

– А… а ты уверен? – лаконичность его ответа меня не успокоила.

– Абсолютно, – он покосился на меня и объяснил: – Тут с обеих сторон овраг, так что если съедем с дороги, сразу туда и кувыркнемся.

– Умеешь ты, Маркин, девушек успокаивать, ничего не скажешь, – вздохнула я.

– Ладно тебе, Ритка, не психуй. Через часок, полтора, доползем потихоньку. К ужину успеем.

– Что ты все про ужин! Что там, чем-то необыкновенным кормят?

– Нет, нормальная еда. Просто я сегодня пообедать не успел и позавтракал чисто символически. Есть охота.

– Подожди, у Маринки обязательно должно быть что-нибудь вкусненькое, – я порылась в карманах дубленки и нашла половинку «Сникерса». – На, подкрепись немного.

– Вот спасибо! – обрадовался Борька, засовывая шоколадку в рот. И добавил, совершенно, по-моему, не к месту: – Молодец, Маришка! Запасливая девчонка.

Некоторое время мы ехали молча. О чем думал Борис я не знаю, наверное просто сосредоточился на дороге. А я перебирала в уме только что полученную информацию.

Постепенно, плавно, мои мысли перешли с Борькиных проблем на него самого. Маринка – как на меня шипела – а сама ведь тоже не спросила, женат он, или нет. Хотя, судя по ее поведению, она без всяких расспросов, поместила его в категорию холостяков. Интересно, неужели не ошиблась?

– Слушай, Борь, – я повернула голову так, чтобы мне хорошо был виден его профиль, – а я ведь забыла у тебя самое интересное узнать! Ты у нас как, семейный мужичок или еще на воле бегаешь?

– Я что, похож на женатого человека? – усмехнулся он.

– Не знаю. Я, честно говоря, не очень умею видеть разницу. Вот Маринка, та четко определяет, с полувзгляда.

– Да? – Борька покосился на меня, но выражения его глаз в темноте не было видно. Голос, впрочем, прозвучал вполне нейтрально. – И что же она, с полувзгляда, по мне определила?

На секунду я заколебалась – не слишком ли бестактный разговор я затеяла? Вдруг Борису неприятно об этом говорить? Все-таки, мы столько лет не виделись, мало ли, какие драмы с ним за это время могли на личном фронте приключиться. С другой стороны, если бы Борьке это было так уж неприятно, он просто вежливо послал бы меня подальше – слава Богу, наши отношения это вполне допускают. А он ничего, даже сам спрашивает, что Маринка сказала. Так почему бы не продолжить тему? На всякий случай я улыбнулась, хотя вовсе не была уверена, что Борис заметит и оценит мои старания.