Чтение онлайн

— Гой ты есть, Солнышко Красное! Светишь ты нам светом своим! Греешь ты нас теплом своим! За что чтим мы тебя и славим от веку! Покажи-высвети лик свой светлый!

Ответило Солнце-Даждь:

— Рад бы я лик свой Земле казать, да тучи меня заслоняют. Попроси Дождя их раздвинуть.

Обращала Ясна взор свой на тучи, сплошным покровом небо укрывшие, да говорила таковы слова:

— Гой ты, Дождик осенний! Проливаешь ты влагу живую на Землю-Матушку! Питаешь ты жизнь земную, реки и ручьи, леса и травы! Зверьё всякое да люд честной! За что благодарность тебе великая! — поклонилась Ясна Дождику. — Не мешаю я делу твоему, а прошу только! Открой прореху малую в покрове твоём, чтобы Солнышко Ясное лик свой явило! Просьба у меня к вам обоим!

— Здравствуй, Яснушка! — отвечал ей Дождик. — Рад я слову твоему ласковому! Рад помочь тебе в просьбе твоей. Открою взор Солнцу Красному…

И очистился кусочек неба на восходе, как раз, чтобы видно было Солнце всходящее.

— Здравствуй, Яснушка! Чем помочь тебе, красна девица? — спрашивал Солнце-Даждь.

— Пастыри чёрные, что братьев моих старших учат, сказали им, чтобы знак им дан был для продолжения учения. Вот и прошу я вас помочь в деле сем. Пусть во время прошения их — тучи расступятся и ты, Солнышко, на братьев моих глянешь!

Отвечал ей Солнце-Даждь:

— Ох, не об том просишь ты, девонька! Не будет от того пользы ни тебе, ни тем более братьям твоим.

— Так братья же они мне, как не помочь? Сделайте как прошу!

— Трудно не выполнить девичью просьбу… Да и не поймёшь ты похоже, что помощь помощи рознь, — ответил Солнце-Даждь.

— Похоже, что так и есть. Придётся тебе, девонька, через беду учиться, — добавил Дождик.

— Как же от братьев родных беды ждать можно? — возразила Ясна. — Разве не обрадуются они помощи моей?

— Не обрадуются. А мы ещё раз спросим тебя: ты всё ещё хочешь, чтобы мы дали знак братьям твоим?

— Хочу! И благодарна буду за заботу вашу!

— За худое не благодарят. Иди себе. Всё мы по просьбе твоей сделаем…

Спряталось опять Солнце за тучку, и Дождик снова полил на луга и побежал по речке. А Ясна домой пошла, да не так радостно ей почему-то было, как раньше. Тяготило что-то, будто на самом деле неправильно она сделала. Но подумав, решила, что помощь братьям родным не может во вред пойти. А как пастыри чёрные рты пооткрывают! Вот смеху-то будет! Улыбнулась она да весело домой побежала.

Настала неделя. Собралось народу на площади видимо-невидимо, да всё прибывают и прибывают. Не только из города, а и из соседних деревень люди едут на диво поглядеть. Ведь не каждый день чёрные пастыри чудеса творят. Малёк с толпой обслуги храмовой совсем рядом с помостом стоял, ему всё видно. За братьев только боязно, да они говорили, что молились древу сломанному так, что не может оно их оставить и знамения не дать. Опять же и Ясна чего-то там обещала, а уж в её-то способностях Малёк ничуть не сомневался.

Вот вышли пастыри чёрные на площадь! Все разодетые в одежды широкие, золотом шитые да каменьями украшенные! На один воротник полгорода купить можно, а если рукав широкий прибавить, так и весь сторговать! Шли они чинно да слаженно! Патон с Мигобием впереди, за ними пастыри рангом помельче, да с хоругвями, на коих знак сломанного древа вышит. А самыми последними Гудим с Потимом. Взошла вся процессия на помост, и стали пастыри древу сломанному молиться. Стали умолять его милость свою великую явить, чтобы народ, что ещё к просветлению не пришёл и от своих тёмных суеверий не отказался, в лоно веры истинной влился… Долго молились. Долго, на коленях стоя, поклоны били, люди вокруг уж скучать начали да позёвывать. Наконец поднялись с лицами светлыми да уверенными:

— Смотрите, люди добрие, на чудеса, сломанным древом явленние, да передайте что видели тем, кого нет здес сегодня.

Вышел вперёд отец Патон и попросил парня, у помоста стоящего, камень малый подать. Поднял тот камешек с земли, передал отцу Патону, а тот его на ладошку положил, другой накрыл да и начал молиться сломанному древу. Потом верхнюю ладошку поднял, а там яйцо куриное! Самое настоящее! Народ ахнул, загомонил, передние стали задним, да ростом не вышедшим, рассказывать что произошло! А отцу Патону и того мало! Накрыл он опять ладонью яйцо да и снова стал сломанному древу молиться. А как открыл, так на ладони его цыплёнок сидит! Живой! Отдал отец Патон цыплёнка первому попавшемуся зрителю и обратно на своё место встал. А вперёд вышел отец Мигобий:

— Зрите, люди, чудеса исцеления, что сломанное древо вам сегодня явит! Пусть выйдет сюда кто-то больной, но истинно верующий в чудесную силу сломанного древа!

Вышел пекарь Потай с перевязанной челюстью, видно зубами маялся долго бедняга, а тут такая возможность подвернулась! Посмотрел на него отец Мигобий внимательно, да и говорит:

— Не веруешь ти в сломанное древо, а скорбь свою унять хочешь. Не поможет оно тебе. Иди, откуда пришёль.

Ушёл тот с помоста, пастырей кляня почём зря, и вышла женщина с рукой перемотанной. Весь город знал, что ошпарила Медуня руку, когда котёл с водой кипящей, который ребёнок её на себя свалил, на лету отбросила. Чем сына от ожогов спасла, на себя воду пролив. Кому ещё как не ей в беде помочь? Но и её не принял отец Мигобий:

— Не ходила ти в храм наш. Древу сломанному не молилась.

Народ уже роптать начал потихоньку.

Третьим вышел мужик на костылях, еле ноги передвигающий, да одна нога его как-то странно выгнута. Никто толком и не знал, как зовут его, ибо пришёл он в город недавно совсем. Многие видели, как он в храм ходил да древу сломанному молился. Вроде и жил он при храме последнее время. Вот уж если и ему откажут пастыри, тогда точно пора их яйцами тухлыми попотчевать по мордам холёным, чтобы люд напрасно не будоражили своими чудесами.

Осмотрел его отец Мигобий и спрашивает:

— А веруешь ли ти в древо сломанное и исцеление его?

— Верую! — отвечает мужик без малейшей запинки.

— Что случилось с ногами твоими? — опять спросил отец Мигобий.

— Плотник я, — ответил мужик. — О прошлом годе с лесов упал, ноги поломал да срослись они неправильно. Вот с тех пор с костылями и не расстаюсь.

— Ложись на ковёр со знаком сломанного древа, — велел кудесник, — да молись древу, ни единой мыслью не сомневаясь в помощи его!

Помогли ему на ковёр опуститься. И зашевелил тот губами, сломанное древо об исцелении моля. А пастыри вокруг встали и петь начали. Народ притих, аж слышно стало, как слабый дождик по соломенным крышам шуршит. Вот петь закончили, и отец Мигобий руки вверх воздев воскликнул:

— Именем сломанного древа! Восстань, болящий!

И лежащий мужик стал вставать на ноги. Медленно вставал, ещё до конца не веря, что исцелился.

— Смелее! — подбодрил его отец Мигобий. — Ти же верный раб сломанного древа, так чего боишься?