Чтение онлайн

И тут не утерпел Медведь.

Взобрался на курган, к козлам обращается:

— Козлы, а Козлы, а я знаю, почему вы бодаетесь.

— Правда? А ну расскажи.

— Надоело одному из вас жить, а умирать простой смертью не хочется. Вот и упросил один другого живьем проглотить.

— Точно! Как в воду глядел, — говорит один из Козлов. — Это я самый и есть. Только рот у него малюсенький. Как далеко ни разбегусь — никак не попаду.

— Дай-ка я попробую. Мой-то пошире будет.

Встал Медведь, пасть до ушей растянул, с рожками и ножками глотать изготовился.

Разбежался Козел, да просчитался, знать, в сумерках: вместо рта прямо в лоб угодил Медведю. И с такой силищей, что покатился Медведь кувырком вниз по склону. Минут пять как колода отлеживался.

А Козел сверху кричит:

— Эй, ты, дядя! Не попробовать ли еще раз?

Медведь язык прикусил, слова не выговорит.

— Х-хватит… П-по-по горло с-сыт…

Почесал Медведь шишку на лбу, почесал — и поплелся на деревню. Стал через наш плетень пролезать — о колючую проволоку ухо порвал. Рассердился — и разметал все по жердочке. Хотел уже в сарай ломиться, да разговор на беду услышал.

— Ну, как — сладка? — спрашивает Пустобрех Мурлыку.

— Ух, и сладка! Язык проглотишь! Только оставил ты мне мало. У самого, небось, живот как барабан раздулся.

Как ни крепился Медведь, не терпится — смерть!

— Кот, а Кот, а я знаю, о чем вы: сметаны горшок украли и съели.

— Совсем и не воровали, а взяли. И не съели — вылизали.

— Зачем?

— Чтобы смотреться в него можно было.

— Зачем смотреться-то?

— Чтобы знать, какой ты красивый есть.

— А я — красивый?

— Иди поглядись.

— А где?

— В погребе. Там три горшка кряду, в любой глядись.

Залез Медведь в погреб; темь — хоть глаз выколи, ничего не видно. Авось, в горшке посветлее. Нащупал горшок, всунул башку — того хуже. Хотел вынуть, а горшок ухватился за шею краями — не пускает. И так Медведь, и этак Медведь крутится — висит горшок, не шевелится. И слышит он — Мурлыка мяукает:

— Зови, Пустобрех, собак побыстрее, а я его подержу. Пусть дед Матвей увидит, кто сметану у него ворует.

Да — прыг! — на Медведя сверху, когти в шубу запустил.

— Ага, толстопятый, попа-ался! Попомню тебе, как мышонка отнял прошлым летом. Попомню!

Да когтями его, когтями.

Мотнул Медведь башкой — да о бочку с капустой. Разлетелся горшок, рассыпался.

Вымахнул Медведь одним духом на двор и угодил прямо в зубы собакам.

И то ли они ему трепку задали, то ли ему самому от всезнайства тошно стало, — только забежал он за тридевять земель, за тридевять полей — и с тех пор в Гореловский лес глаз не кажет.

 где Николка? — шумно вбежал на кухню Костя.

— Он теперь, милок, поди, к Белозеркам подходит, — сказала бабушка Василиса.

— Ушел?! Вот здорово! Вместе читать будем. — Но в это время в избу вошел Николка.

— Уже вернулся?

— Не ходил, — угрюмо ответил он.

— Почему? — удивилась бабушка Василиса. Николка помялся, поковырял пальцем босой ноги сучок в полу и, с видом «семь бед — один ответ», сказал:

— А что ходить бестолку?

— Как бестолку? Что ты мелешь-то?

— Шерсть забыл, вернуться пришлось — раз. Напротив гумна черная кошка дорогу перебежала — два. Ходи, не ходи — все равно неудача.

— Матвей Иваныч! — крикнула бабушка Василиса в раскрытое в сад окно, — а поди-ка сюда на минутку.

— Ну, заварилась каша, — прошептал Костя. Николка отмахнулся рукой.

— Что случилось? — спросил, входя, дедушка Матвей. И — к Николке: — Ты что надулся, как мышь на крупу? Или напроказил?

— Хуже! — сказала бабушка Василиса, — собрался он в Белозерки к Бахареву Ивану Васильевичу — тот ему книжку про пчел обещал — и я ему заодно шерсти клубок Марфе Петровне занести наказала, а он возьми — и вернись.

— Почему?

— В том-то и беда, что «почему». То клубок забыл — вернулся, а не успел отойти — кошка, говорит, дорогу перебежала. Ну, тут и совсем оробел парень.

— Где ты научился таким глупостям? — спросил дедушка.

— Сам Витька Хватов говорил.

Седоватые усы деда дрогнули в сдержанной усмешке.

— Чудак ты маленький. У тебя получается в точности, как у того Волка, что на днях у колхозной овчарни в капкан попал.

— А что с ним случилось? — в один голос спросили мальчики.

— Пойдемте ко двору, — предложил дед Матвей, — там и поговорим.

Все втроем они вышли на крыльцо, сели.

А рассказывал мне это Медведь, когда я в среду в лес за дровами ездил. Рассказывал и смеялся, как Волк, такой хитрый, такой пронырливый, впросак попал. Ну, а потому, как Медведь зверь солидный и врать не станет, то за правдивость его рассказа я головой ручаюсь.

Всю ночь под прошлое воскресенье Волк проохотился — и хоть бы хроменький мышонок попался. Пришел домой усталый, злой. Сидит у норы и репьи из хвоста выбирает.

Бежала мимо Лиса. Увидев Волка, остановилась.

— Ох, Волк, и удача тебя ждет! Смотри-ка, на самом кончике хвоста репей запутался.

— Что ж из этого?

— Как что? А лопни мои глаза, если это не есть самая удачливая примета! Уж я тебе говорю.

— Ох, утомился я, — вздохнул Волк, — но раз такое дело — пойду.

— Иди, иди, сам убедишься.

Вышел Волк на дорогу, видит: подсолнух валяется, а над ним Синица вьется. Выхватит семечко, перелетит на дерево, расклюет — и обратно вернется.

— О, вот она и удача! Бери, не зевай!

Улегся Волк у подсолнуха, лапки вытянул. Посмотрел — Синица подсолнух клюет.

Ближе, ближе крадется Волк.

Вдруг над самым ухом ка-ак кто-то крикнет:

— Крр-как ты смеешь?

Подскочил Волк, словно ужаленный. А это всего-навсего Ворон на Сороку-воровку забранился.