Сказки для тебя
Шрифт:
Проворчав так много неприятных слов, Прямолинейный Трамвай исчез.
А друзья загрустили: неужто, действительно, жизнь стала так хороша, что уж совершенно некого спасать?
Глава четвёртая,
в которой маленький Пип уходит за подмогой
Тёмной-тёмной ночью, когда ленивая луна, закутавшись в тёплые облака, закатилась спать, – обитатели Ужасного Леса тайно собрались на поляне.
Они должны были решить очень важный вопрос: как победить Одувана?..
Наверное, надо рассказать тебе, кто такой Одуван. Но это такое противное существо, что говорить о нём совсем не хочется. Это ведь из-за Одувана Прекрасный Лес стал называться Ужасным…
К тому же, жители Леса очень спешат решить важный вопрос, и пока мы будем говорить об Одуване, – они его уже решат. Им надо торопиться: если злые чёрные муравьи узнают про это собрание… О! Мне даже страшно представить, что тогда будет.
Так что – поспешим на поляну. Тем более что мы уже и так чуть-чуть опоздали: спор в самом разгаре.
– Надо решить твёрдо, – сказала Медуза. – Не расплываясь, решить окончательно.
Если ты решил, что Медуза живет на поляне в лесу, – ты ошибся. Медуза живет в своём домике, чем-то похожем на таз на колёсиках. (Не могла ж она остаться в стороне от важного разговора – вот и приехала).
Вокруг таинственно шумели чёрные деревья. Иногда ветки бросали на обитателей Леса тревожные, осторожные тени, будто специально, чтобы страху навеять.
– Все знают принципиальность Медузы. Уж если Медуза сказала: железно, – выступил важный Черепах, муж Черепахи. – Только надо побыстрей решать, а то приползут чёрные муравьи – и нам каюк.
Звери представили, как в чёрном лесу на чёрной поляне появляются чёрные муравьи, и им стало не по себе.
– Надо бежать за помощью в Город, – сказал Гриб-Боровик, бывший профессор Сельскохозяйственной Академии, специалист по боровам.
Как ты уже знаешь: жители Ужасного Леса даже в те времена, когда он назывался Прекрасным, в Город не ходили, не летали и даже не ползали. Потому что так уж повелось: Лес сам по себе, Город – сам по себе.
Но то ли оттого, что собрание затянулось, то ли оттого, что чёрной ночью на чёрной поляне трудно о чём-то долго говорить (не веришь, – попробуй сам) – так или иначе все поддержали Гриба-Боровика.
Кого же послать в Город? – возник новый вопрос.
(Вопросы они вообще такие, неуправляемые: стоит один решить, как тут же возникает новый).
– Надо послать кого-нибудь очень высокого, чтобы его сразу заметили, – намекнул Жираф.
– Так его же все заметят, – веско сказал Гриб-Боровик. – И значит враги тоже.
Зашумели кроны деревьев, будто огромная чёрная птица готовилась сорваться с небес на поляну.
Хрустнула ветка. Где-то вдали послышался крик непонятного происхождения.
– Быстрей надо решать, быстрей! – затараторил Черепах.
И тут над поляной начала кружиться Бабочка. Она совершенно не умела разговаривать, но очень хотела, чтобы на неё обратили внимание. Однако её никто не замечал: она же такая маленькая, хрупкая, да и крылья у неё слабые.
Если бы ты знал, как ошибались жители Леса в отношении Бабочки: не всегда ведь маленький – означает беспомощный, правда? А жители Леса ещё очень пожалеют. Очень…
Но это будет позже. А пока посредине поляны стоял серьёзный и важный вопрос, и, выпятив свой толстый живот, вопрошал: «Кто пойдёт в Город за подмогой?»
– Нужно идти самому незаметному, – пискнул кто-то, кого и видно-то как следует не было. – Я намекаю на себя.
Пришлось светлячкам нарушить конспирацию и посветить честной компании.
– Я намекаю на себя, – снова пискнул незамеченный, оказавшийся маленьким мышонком по имени Пип. – Пип пойдёт в Город за помощью.
Тут все жители Леса ужасно обрадовались, потому что им очень хотелось поскорее разбежаться по своим норкам и домикам.
– Это решение – твёрдо, – сказала Медуза и для солидности скрипнула одним из колёс своего домика.
– Но ведь незаметного никто не увидит, – вздохнул Гриб-Боровик. – Ни друзья, ни враги.
Однако, слова бывшего профессора растворились в ночной тишине.
И снова мне придётся признать, что жители Леса поступили неумно. Если бы они не были так запуганы и не торопились спрятаться в своих домиках, если бы они послушали Гриба-Боровика…
Впрочем, запуганные никогда ничего как следует решить не могут. Это уж точно.
И вот маленький Пип пошёл в большой Город помощь искать.
С этой, незаметной вроде бы минуты, начинается новая эра в жизни Города и Ужасного (когда-то Прекрасного) Леса. Впрочем, эры всегда так поступают: они любят начинаться с незаметных минут.
Глава пятая,
в которой Мотороллерчик витает в облаках и приносит оттуда Важную Вещь
Ещё ранним утром дождь вышел на улицу, и до того ему там понравилось, что он, судя по всему, никуда уходить и не собирался.
Оселок поглядел в окно и ничего не увидел. Длинные ножки дождя спускались по стеклу на землю и загораживали собой весь мир.
Тогда Оселок открыл дверь. В дверь много чего было видно. Чёрные стволы деревьев почему-то казались скользкими. Дождинки ударяли в листья, листья подпрыгивали, как резиновые, а дождинки уже падали вниз, стукались о лужи и превращались в толстые важные пузыри. Пузыри чинно плыли по глади луж, но очень скоро, видимо, от своей важности лопались, а на смену им уже плыли новые – такие же важные и серьёзные.
Дождь шёл и шёл, как заведённый.
«Ему, наверное, и самому надоело идти. Но он уже никак не может остановиться», – подумал Оселок.
Он так и сидел у двери: смотрел, как гуляет по улице дождик.
И вдруг дождик убежал. Быстро-быстро, будто его позвал кто-то.
После дождика остался умытый воздух и ясное небо.
Оселок как сидел у двери – так прямо в дверь и выехал. И помчался к Маленькому Мотороллерчику. Куда же ещё можно мчаться, когда целый день торчал дома?
Оселок торопился к Маленькому Мотороллерчику, а колесо радуги в это время спешило, наверное, догнать дождик. Разноцветное колесо вязло в разбухшей земле, – виднелась лишь его половинка.