Чтение онлайн

– Ух! Ну и кот, наглый, пробы ставить негде, почище Маркуши будет. Вот свезло-то так свезло, назову-ка я его Авоськой.

Кот поскреб дверь, за дверью раздался начальственный рык, дверь приоткрылась, и из-за неё вылетел сапог, угодивший коту в лоб.

– Получил, – сказал Д. Никитич, – а вот нефиг под дверью скрестись и гадить в тихую.

– Я по делу, – сказал кот.

– По делу так не скребутся, брысь отсюда, морда рыжая.

– Все понял, мы пойдём другим путём.

Кот со всей дури ударил по двери ногой. Из-за двери раздалось:

– Входи, добрый человек, общество трезвости открыто для тебя в любое время дня и ночи.

– Зачем ночью-то? Мне щас надо, – сказал кот открывая дверь.

С порога не дав опомниться Д. Никитичу взял быка за рога.

– Хочу вступить, выдай бумагу с печатью, наведу порядок на районе, не люблю пьянь, даёшь трезвый район, пьянству бой!

Обалдевший от потока сознания Д. Никитич на автомате выдал бумагу.

«Податель сего является инспектором общества трезвости и имеет право арестовывать, конфисковать, проверять винно-водочную продукцию. Ибо нефиг».

Получив бумагу с печатью, и корявой подписью Д. Никитича, кот приступил к выполнению плана по изучению русского сленга. На все три деревни был только один магазин, торговавший спиртным, что значительно упрощало коварный план кота. Частным образом наняв бумер и прилепив на крышу мигалку с сиреной подъехал к магазину. Зайдя внутрь, обозрел убогий ассортимент. На полке за спиной продавца стояла бутылка водки «Богатырская», и бутылка с лаконичным названием «От Егорыча». Из закуски сиротливо стояла одинокая банка кильки в томате.

– А че так бедно-то?

– А так что покупают, тем и торгуем.

– Магазин закрывается на ревизию, –заявил кот.

А че тут ревизировать? На складе бутылка «Богатырской», да банка консервы.

– Во! Видала? Имею право, – помахал бумагой от Д. Никитича кот. – Иди вешай объявление на дверь. Вся водка конфискуется.

– А это видал? – рявкнула продавщица, сунув кукиш под нос коту, – один конфискует, другой за недостачу вычитает из зарплаты, так что пошёл ты, кот, пи пи пи и даже не думай.

– А я уже передумал, лучше дай мне в долг до завтра сто рублев.

– Ха! Нашёл дуру. Тебе и рупь не доверю, а он сотню заломил! Ну ты и хам, кот.

– Да погоди ты ругаться-то, лучше послушай, что я придумал как у пейзан денежки стырить. Если мне поможешь, то десять процентов твои.

– Двадцать мне больше нравятся.

– Не забивай голову ерундой. Пятнадцать, или я ищу другого.

– Излагай.

– Значит так… Твоя роль выиграть раз несколько, создав при этом много шуму и ажиотаж.

Кот с комфортом расположился в торговых рядах на ярмарке, поставив два ящика, застеленных газетой, и усевшись на один из них. На другой положил колоду карт и начал зазывать желающих сыграть на деньги.

– Ага, попался! Отдавай рупь. Граждане, я честно выиграла, а он не отдаёт, – кричала на всю ярмарку продавщица.

– Во Люська зажигает, из-за рубля… Хотя кот и в самом деле вылитый жулик, – судачил народ на ярмарке.

– Я тебе, тётка, два отдам, если выиграешь, – сказал кот. – Правило игры простое: выбираешь цвет красное или черное и вытаскиваешь карту. Если угадал, то получай рубль, не угадал – рупь на ящик, в мою пользу выигрыш.

– Красное, – сказала, как отрезала Люська.

– Теперь тащи карту, – сказал кот.

– Красное, красное! – Гони два рубля, кот.

Со столба упала контуженная ворона, пейзане заинтересованно повернули головы в сторону кота, игра пошла…

– Я тебе в сотый раз повторяю, вещами не беру.

– Хорошие ж лапти, одевай и носи, мне бы сыгрануть разик.

– Ставь рупь и играй, – зевнув во всю пасть сказал кот.

Кот с Люськой продавщицей считают выручку по третьему разу, кот считает в слух и все время сбивается.

– 321 рэ, 322рэ, 323рэ, 323рэ.

– Кот, у тебя опять заело, говорю же, давай я сама.

– Ага, и вместо пятнадцати процентов будут все пятьдесят. Считаем по новой.

– Да с тобой до завтра считать будем, во глянь чего на Али экспресс предлагают. Честная машинка деньгосчетка, взяток и процентов за счёт не берет, умеет считать до тысячи, после тысячи требует декларацию о доходах.

– А ты уверена, что здесь тысячи нет? Вот и молчи. Как узнает Харитоныч про ярмарку, враз предоставит два варианта работы на ближайшие десять лет. Уголь подавать или пингвинов пасти. Считаем, – сказал кот.

– Люська, дай совет…

– Щас, размечтался, считай давай, а то до утра с тобой сидеть неграмотным.

– 998, 999, тыщща. Во, видала, чуть под монастырь не подвела, счеты надо покупать, они деревянные.

– Тебе какой совет-то дать?

– Да так, по мелочи, как мне русского сленга записать, иначе Харитоныч с таможни выгонит. «Тупому, – говорит, – и в дворниках хорошо».

– Сто рублей с тебя, кот.

– Это что у тебя за расценки такие, да я за сто рублев…

– Давай, давай, а я посмотрю, что получится.

– Пятьдесят дам авансом и ещё пятьдесят если дело выгорит.

Кот, загримированный под негра в длинном халате, скрывающем хвост, сидел на тех же ящиках с китайской машинкой сленго-счетчиком со странным названием «Пи пи пи».

– А вот кто про кота мошенника слово скажет нехорошее коего нет в памяти у машинки, получит рупь.

– Это, слышь, как тебя, африканыч, а ежели я загиб загну на три колена два рубля дашь?

– Дам, только сначала машинка подтвердит, что слова новые и ею ранее не записанные.

– А… – Пейзанин махнул рукой, – хоть душу отведу.

После первого колена с ярмарки ушли ёжики. После второго, с берёз осыпались листья, а затем ветки вместе с сидевшими на них воробьями. После третьего колена ожила молчавшая до сих пор машинка сленго-счетчик:

– Слюшай, дарагой, харашо как сказал, душевно, павтари я запишу. Нэт, ну как сказал, птиц, арол!

Конец ознакомительного фрагмента.