Чтение онлайн

Под ложечкой заныло сильнее. Мелькнула мысль, что злодей из легенды на этом не остановится и обязательно скажет вслух то, чего говорить нельзя.

– Вы сами – Высший, – напомнила Сандра.

– Мне терять нечего… кроме своих оков. Как древним пролетариям с Земли Изначальной. Знаете, кто это такие, или нужен небольшой исторический экскурс?

– Валеас, я, к вашему сведению, историк, я бывала на Земле Изначальной, неплохо знаю историю и нашего мира, и нашей прародины, – выражение лица у нее стало почти свирепым, как на детской фотографии в альбоме. – Давайте о Камне Власти!

– А может, лучше о пролетариях? – робко предложил Залман. – Я же не знаю, кто это такие…

Все что угодно, лишь бы они не продолжали об этом страшном Камне в его присутствии.

– Залман, помалкивай и слушай, – оборвала Сандра. – Речь идет о твоем выздоровлении!

О выздоровлении или нет, но боль из солнечного сплетения расползалась вниз, постепенно усиливаясь. Того и гляди начнутся кишечные колики.

– Валеас, где находится Камень Власти? Когда мне было восемь лет, я поклялась Нерушимой Клятвой, что я его найду. Где он?

– На дне пропасти. Не особенно далеко отсюда, можно дойти пешком, но сама пропасть – как на краю света. Дэнис в свое время решил, что это будет самое подходящее для Камня место, – Мерсмон взглянул на Лидию.

– Так это был Камень Власти?.. – пробормотала та.

– В рукописной книге, которую Дэнис нашел в библиотеке Танхалийского университета, было сказано, что Камень Власти выглядит, как драгоценный камень, – напомнила Сандра. – Текст был сильно поврежден, и «драгоценный» исследователь вставил вместо пропущенного слова, как наиболее логичный вариант.

– Логика его подвела. Там было не «драгоценный», а «обыкновенный». Выглядит он, как мутноватый, с темными прожилками, кристалл кварца, – теперь Мерсмон бросил быстрый испытующий взгляд на Залмана. – Вот такой большой, крупнее кирпича – сами понимаете, не для перстня.

Раздирающая резь в животе и тошнота. Залман попытался встать – надо любой ценой отсюда уйти! – но вместо этого начал сползать на пол, руки и ноги почти не слушались. И шум в ушах, словно от дождя.

– Так я и думал, – донесся до него сквозь этот шум холодный голос Темного Властителя. – Неужели бы они не подстраховались!

И возглас Сандры:

– Залман!

Опередив ее, Мерсмон рывком поднял Залмана и швырнул на трон из черного гладкого камня – довольно грубое действие, зато боль и тошноту как выключили. А подскочившая Иссингри налила из кувшинчика в глиняный кубок густое маслянистое снадобье, поднесла к его губам.

– Пей! Вот это пей быстро!

Напиток обжигал горло, хотя не был горячим. И не спиртное, что-то совсем другой природы… По всем телу выступила испарина, зато он почувствовал себя лучше.

– Лиарбе, наргиянси, – поблагодарил он Иссингри на сескаде.

– Тавана кео, – усмехнулась та, показав на секунду клыки.

Ее ответ можно было перевести примерно как «ради нашего общего торжества».

– Господи, Залман, какое у тебя выражение лица… – каким-то странным севшим голосом произнесла Сандра. – Ты что, выздоровел?!

– Похоже… Только, знаешь, не совсем. Я почти ничего не помню, кроме своего дневника, сплошной туман. Зато голова работает.

Он попытался встать, но Темный Властитель грубо толкнул его обратно.

– Сиди! Это называется – голова работает… Как был, так и остался дикарем. Пока ты сидишь в этом кресле, наложенные на тебя чары частично нейтрализованы. Руки положи на подлокотники, спиной и затылком прислонись к спинке кресла. Времени у нас немного – до тех пор, пока не испарится зелье из чаш.

– А потом? – спросил Залман, холодея.

– Потом вернешься в прежнее состояние. Я понимаю, что ты не хочешь, но это зависит не от меня. Что-нибудь помнишь о Камне Власти?

– Помню я вообще не больше, чем до сих пор. У вас нет какого-нибудь средства, чтобы восстановить мою память?

– Единственное известное мне средство – Камень Власти, так что сиди спокойно и слушай, – Мерсмон вернулся на свое место. – Камень превращает людей в Высших. Для этого достаточно взять его в руки определенным образом – так, чтобы концы кристалла упирались в ладони, дальше все произойдет само собой.

Лидия собиралась что-то сказать, но передумала.

– Да, я хотел сделать Дэниса Высшим, – подтвердил Мерсмон. – У меня было предчувствие, что он скоро погибнет, и я пытался это предотвратить. Сложность заключалась в том, что Дэнис ни в какую не соглашался на метаморфозу. Он боялся, что перестанет быть человеком – у многих людей этот комплекс развит достаточно сильно. В конце концов я пригрозил ему пытками и дал время на размышления, но тут как раз и произошел тот эпизод… – Темный Властитель снова покосился на Лидию. – Видимо, Дэнис решил, что нет Камня – нет и проблемы.

– Но ведь они с Залманом хотели стащить у вас этот Камень, – напомнила Сандра. – Залман, зачем он, в таком случае, вам понадобился? Что он может еще?

– Не помню. Что-то очень важное, и это связано с электростанцией, с током. Жалко, что я не написал об этом в дневнике. Если б не те записи, я бы сейчас ничего о себе не знал. Уничтожать мир мы не собирались, это наверняка.

– Вы и не могли бы с помощью Камня Власти уничтожить мир, – сказал Мерсмон. – Он годится только для одной цели – переводит любое существо на следующую ступень развития, это его единственное предназначение. Ничего другого он не делает.

– Тогда почему Универсальный Уничтожитель? – хмыкнула Сандра.

– Потому что уничтожает природные и искусственные ограничения, связывающие на данный момент того, кто пожелал им воспользоваться. Активатор – потому что активирует потенциальные возможности. Надеюсь, теперь все понятно?

– И он также помогает добиться власти – отсюда его основное название?

– Власти над собой, над своими скрытыми силами. Никакой другой властью Камень не наделяет.

– Тогда из-за чего был весь этот сыр-бор? – она смотрела на Темного Властителя недоверчиво, слегка прищурившись. – Валеас, вы что-то не договариваете!

– И при чем тут электростанция? – добавил Залман.

Он знал, что он знает тех, кто сидит напротив. О Мерсмоне, Иссингри и Сандре он читал в дневнике. Да, и Сандру он все-таки знает лучше, чем остальных – множество повторяющихся впечатлений, наслоившихся друг на друга и в силу этого доступных вопреки туману, прячущему воспоминания. А хрупкую некрасивую девушку в лиловом свитере зовут Лидия, с ней случилось что-то трагическое, непоправимое, равнозначное смерти. О себе он помнил только то, что читал в дневнике, причем не сами события, а прочитанный текст.