Чтение онлайн

— Гав!

— Если вздумает заснуть, укуси его за жопу.

— Гав!

— Итак, о чём бы тебе рассказать… — Ингвар огляделся, взгляд его опять упал на топорик. — О! Каша из топора! Поучительная история с моралью, то, что надо. Топор у нас есть, каша тоже, объяснять ничего не придётся. Итак, возвращается солдат с войны… Чёрт, тебе сразу непонятно. Не было у вас ни того, ни другого. Впрочем, неважно. Пусть будет простой путник-пешеход. Топает себе по дороге, устал, проголодался, дело к вечеру. А тут как раз дом на пути. Стучится он туда, выходит старуха и спрашивает: «Чего тебе надо, прохожий?» «Да мне бы, — говорит, — передохнуть малость, посидеть, ноги вытянуть, водички попить…» Той его пускать не хотелось, конечно, потому как была она баба жадная и вредная, но отказать тоже как-то неловко. Соседи не поймут. «Ладно, —соглашается она, — посидеть пущу. Авось от лавки не убудет. Но жрать не проси, нет ничего. В чулане сквозняк, в ларях голяк, в погребе мышь повесилась». «Да мне бы хоть водички испить». «Этого добра полный колодец, пользуйся». Попил он водички, а жрать-то хочется. «Можно, — спрашивает, — добрая женщина, воспользоваться твоей плитой? Сварю я кашу». «Так не из чего, — врёт та. — Никаких продуктов в доме, а доставку ещё не изобрели». «Да мне нужен только горшок с водой, и я ещё и тебя накормлю! А огонь и так уже горит». Стало старухе любопытно, ну и пожрать на халяву кто ж откажется? Выдала ему горшок. Гость воды налил и на плиту. Пока вода закипает, старуха интересуется, какое же блюдо он готовить собрался. «Кашу из топора, — говорит тот, — вот как раз и топор лежит, очень удачно. Не пробовали?» «Нет, не доводилось». «Ну так я вас угощу, вкус незабываемый». Ну и хренак в горшок топор. Старуха чует, что где-то подвох, но халява глаза застит. Вода закипает, прохожий пробует: «Отличный наваристый топор! Подсолить бы только…» Ну, тётка выдала ему соли. Тот попробовал ещё раз: «Волшебно! Эти тонкие нотки стали ШХ15! Прекрасный у вас топор, уважаемая! Но немножко лучку и пара картофелин сделали бы этот букет ярче…» Что делать, метнулась старуха в закрома, притащила требуемое. Потом так же масло, крупу, тушняк и прочее, чтобы, значит, блюдо вышло как можно лучше. Получилось, понятное дело, нажористо, еле слопали. «Фига себе, — говорит старуха, отдуваясь. — Не думала, что из топора можно кашу сварить. А как сам топор? Его когда есть будем?» «А топором этим, — говорит путник, — я тебе, дура старая, мозги вышибу, если ты мне деньги все из заначки не отдашь. А то прикидывалась тут пенсионеркой-нищебродиной, а у самой масло финское, рис басмати, картошка импортная мытая из гипера, лук красный ялтинский, тушёнка высшего сорта и даже соль кошерная, дорогая. Водятся, значит, у тебя денежки! Выкладывай, пока жива!» Вот так обнёс он старуху и даже топор с собой забрал. Но по башке всё же не треснул, поэтому Достоевский о нём ничего не написал, а поймала ли его потом полиция, я не знаю. Может, и не ловила даже, нужен он им, отчётность портить? А вынесла бы ему старуха сразу пожрать, глядишь, и не лишилась бы трудовых накоплений. Что, Мудень? Заснул клиент? Ладно, чёрт с ним, не буди. Пусть выспится, болезный. Да и ты поспи пока, я покараулю. Завтра новый день, новый путь и новая каша.

Глава 6

Культура пития

— Это вот так ты караул несёшь, молодой? — Ингвар смотрит на недоумённо моргающего спросонья Деяна. — Одну фишку, и ту не смог простоять. Сам задрых, костёр погас… Счастье, что никто нам во сне глотки не перерезал.

— Гав!

— Да, в тебе я не сомневаюсь, ты был начеку, а вот на это недоразумение, получается, ни в чём нельзя положиться.

— Не звените, как облучилось, — смущённо сказал парень.

— Знаешь, как бывший пиратский капитан, не могу не отметить, что матроса за такой эпичный просёр подвергали килеванию. То есть протягивали на верёвке под килем корабля. Те, которые выживали, больше таких ошибок не делали. На твоё счастье, у меня нет задачи воспитать нормального человека. Пару дней мы с Муднем как-то выдержим, а больше я тебя никогда, надеюсь, не увижу. Так что вставай, сейчас я взбодрю забытый тобой костёр, запарю каши, пожрём и двинемся.

За ночь местность присыпало свежим снежком, сияющим в лучах тускловатого и негреющего солнца. Ингвар несколько раз прошёлся туда-сюда, внимательно глядя под ноги, а потом проворчал:

— Кто-то тут шлялся. Подходил совсем близко, наверное, чтобы послушать храп нашего бдительного часового. Но недостаточно близко, чтобы его учуял Мудень.

— Гав.

— К тебе претензий нет, костёр в подвале забивает все запахи. Жаль, присыпало снежком, не разобрать следы. Ладно, вариантов всё равно нет, двинули дальше. Это будет длинный день, ребятки.

— Гав!

— Да, санки тащить придётся, а как ты думал?

* * *

— Так, парнишка, чего встал? Нам ещё идти и идти.

— Тоньше не пургу, металл. Слоги гонять.

— Неужели уже выдохся? Эй, я тебя старше чуть не втрое и иду первым, приминаю снег.

— Галдите влез свинья. Я обвалю.

— Не очень понял, но вряд ли это хорошая идея. Молодой парень, а за десяток километров спёкся, вот до чего сидячий образ жизни доводит. Ладно, внеплановый привал.

— Гав!

— Да, и пожрём, ты прав. Надо найти подходящее местечко, чтобы были дрова и защита от ветра. Вон там что-то торчит из-под снега. К счастью, руин на наш век хватит, а где развалины, там и топливо. Древесину тут в строительстве использовали активно… Как я и говорил, обломки досок в количестве. Тащи сюда, паренёк, я их топориком нашинкую, будет костерок. Что, совсем выдохся? Ну и молодёжь пошла, ни украсть, ни покараулить. Да не садись ты на землю, придурок, а то Милану нечем радовать будет. Вон, поддон деревянный, переверни сухой стороной и сядь. Как дитё малое, чесслово. Сейчас будет каша. Что там у нас сегодня? Вкус верзилии? Звучит не очень.

— На вкус тоже дрянь, — прозвучал мужской голос из-за обломка стены.

— Гав! Гав! Гав!

— Стоп, Мудень, не спеши его грызть. Фу! Назад! Эй, кто там? Выходи!

— Спокойно! Я с миром! — сказал пожилой мужчина с худым морщинистым лицом, выходя к костру. — Каши у меня и своей полно. От верзилии этой потом полдня лежалыми носками икается. Но в целом не сильно хуже всех остальных. Драган меня зовут. А ты Ингвар, верно?

— Откуда знаешь?

— По голосу узнал. У меня тут неподалёку база, там радио. Давно тебя слушаю, так что рад увидеть.

— Ну, за погляд денег не берут, только руками не трогай. Ты, я смотрю, говорящий, не то, что прочие? Этим вон и радио не очень помогло, — Ингвар показал на Деяна.

— Я вообще на башку крепкий. Меня даже в коррекционном центре акустический мотиватор плохо брал.

— О, так ты из этих?

— Да, бывший изолянт. Теперь это уже не имеет значения, так что я не скрываю. Зато и триггерной агрессии у меня не было, вот и выжил. Наверное, и афазия не возьмёт, но радио всё равно слушаю. На всякий случай, да и скучновато одному в пустошах. Кстати, что за слово такое, «афазия»? Оно из твоих передач вошло в обиход, но ты-то откуда взял?

— Неважно, — отмахнулся Ингвар, — где взял, там больше нет. А что ты тут делаешь, в пустошах?

— Разведка и сбор ресурса. Я как бы на Немана работаю, так что основная база у меня Кареград. Точнее, пригород, внутри стен не слишком привечают новых жителей, но меня всё устраивает. Под излучатель лезть и сам не хочу.

— На тебя же не действует?

— Не скажи. Всё не так просто. По морде кому-нибудь я и там смогу засветить, факт. Но это не значит, что совсем не действует. Эти штуки куда хитрее, чем кажется. Они не только агрессию давят, они меняют мышление.

— Как именно?

— А как узнать? Когда ты под излучением, это как бы не совсем ты, но понять, что именно изменилось, не можешь, потому что под излучением. Замкнутый круг. Но я, работая на Немана, таскаюсь туда-сюда, есть возможность посравнивать. Так что и на меня влияет, однозначно.

— И тебе это не нравится… Кашу будешь?

— Вот вообще не радует. И тебя, я думаю, тоже. То-то ты не спешишь в Кареград переселиться. Но я изолянт, что с меня взять, а вот ты кто? Кашу не хочу, спасибо, не голоден. Особенно верзилия не привлекает, сами её ешьте.

— Гав!

— Да, Мудень, сейчас положу тебе. Ты всё сожрёшь, я знаю. И правда, отвратительно. Но и хуже едали. Так ты, Драган, значит, сборщик мусора?

— Типа того, — не обиделся мужчина. — Карегред кое-что по мелочи уже делает сам, но кучу всего приходится тащить из руин. Даже чисто бытовых всяких штук, типа посуды, не хватает. Но желающих этим заниматься не так много, хоть Неман готов компенсировать. Народ у нас не сильно активный, ты в курсе. У Немана только более-менее как раньше, но они стараются за периметр не вылезать, дуреют без излучения быстро.

— Если судить по нашим, то удивляюсь, что у них хватает мотивации в сортир ходить.

— Вот, — засмеялся мужчина, — знал, что ты меня поймёшь. По твоим передачам видно, что ты не такой. Я сам сперва удивлялся, ведь после Катастрофы как-то шевелились, побеждали агрорадиус, даже банды появились, а потом всё сошло на нет. Теперь привык уже, ничего не жду. Зато я ценный кадр, конкуренции почти нет, тащу, что скажут, получаю что хочу.