Сказки и легенды Бенгалии
Шрифт:
— Опять эта дочка котвала! — вскричал царь. — Я ее знать не хочу! Поехали дальше, не станем здесь больше задерживаться. У моего сына уже есть жена — молодая царевна, и никакой дочки котвала ему не надо!
— Но, царь, — начали говорить ему приближенные, — ведь она обуздала Пакшираджа и спасла наш город.
— Ну и что?
— Она напустила тигров на столицу царя Дудхабарана.
— Ну и что?
— Она спасла жизнь царевичу, великий царь!
— Если вы еще будете говорить мне про нее, я прикажу отрубить вам головы! Что бы она ни сделала, она — дочь котвала. Кто из вас слышал, чтобы дочь нищего стала царицей? Если она хочет говорить со мной, пусть приходит сюда достойно, как положено царской невестке.
Напоив тигров, Маланча наняла роскошный паланкин, надела богатые одежды и явилась перед очи царя. Старый тигр подошел к царю и рявкнул:
— Теперь твоя невестка предстала перед тобой как настоящая царевна. Возьми ее с собой во дворец, царь!
В ответ царь обрушил на них ливень из острых стрел.
— С нас довольно! — закричали тигры. — Только скажи нам, Маланча, и мы разорвем этого царя и всю его армию. Мы съедим царевну Канчи, а твоего мужа Чандраманика отдадим тебе.
— Как вы можете так говорить? — заплакала Маланча. — Тогда уж лучше съешьте меня!
И она запела:
«Для свекра я подмету дорогу своими волосами, сама же побреду вслед за ним тернистой боковой тропинкой. Дядюшка тигр и тетушка тигрица, не обижайтесь, но я прошу вас оставить меня».
Но тигры уходить не захотели.
Царь со своим войском двинулся по главной дороге, а Маланча — за ними по тернистой боковой тропинке. От Маланчи не отставал старый тигр со своим семейством.
При приближении царя к столице громко забили барабаны, заиграла музыка, и он вошел во дворец вместе с царевичем и его молодой женой. А Маланча осталась за воротами, предаваясь печали. Тигры не захотели бросить ее в тяжелую минуту и остались с ней.
Она стояла там семь дней, плакала и пела:
«Здесь дом моего свекра — мой рай. Для меня это святое место, здесь я обрела себе мужа, тут была наша свадьба. Дом моего свекра мне дороже дома из чистого золота».
— Дядюшка, — сказала Маланча старому тигру, — мое место здесь. Не беспокойся обо мне и возвращайся в лес.
— Одно твое слово, Маланча, и мы разорвем царя, и его невестку на куски и вернем тебе Чандраманика, — повторял старый тигр.
— Ни за что на свете! — отвечала ему Маланча. — Лучше уж разорвите меня.
Тогда тигры решили на время уйти и оставить ее одну.
Не успели они скрыться из виду, как царь велел страже прогнать Маланчу прочь. Выгнали из дворца и ее мать.
Маланча с матерью остались без крова. Они стали скитаться с места на место, и у них не осталось никакой надежды. Наконец мать не выдержала:
— Что хорошего в такой жизни? Лучше мне утопиться!
И с этими словами она бросилась в пруд.
— Матушка, что ты наделала? Зачем оставила меня одну на этом свете? Я не могу сейчас последовать за тобой, ведь мои надежды еще не сбылись. Перед смертью я должна увидеться со своим свекром и своим мужем, хотя бы один раз. О я несчастная, как же я могу умереть теперь!
Но, покинутая всеми, она больше не могла выносить эту тяжелую жизнь и все-таки решила утопиться. Но к какому бы пруду она ни подходила, везде ей что-нибудь да мешало: в один пруд были набросаны колючие ветки, другой наполнен грязью, а третий охраняли царские стражники. Так и не удалось ей покончить с собой. Она и сама не знала, радоваться этому или печалиться.
«Мой свекор не хочет, чтобы я освободилась от моих печалей. Он хочет, чтобы я мучилась и дальше. Я покорюсь его воле, ведь у меня никого больше нет на этом свете», — думала она.
Ночью в крепости каждые три часа били барабаны, под бой которых Маланча незаметно пробралась во дворец. Осторожными шагами она вошла в комнату, где спал царевич со своей молодой женой.
Маланча неслышно отворила дверь и увидела опочивальню, ярко освещенную восемью светильниками, заправленными коровьим маслом. На золотом ложе, застланном расшитым золотом покрывалом, спали новобрачные — будто два цветка в лунную ночь.
Маланча постояла у дверей, осмотрелась, потом вошла в спальню и прибавила огня в светильнике. Она подошла к спящим, постояла у их изголовья, потом у ног, смотрела на новобрачных и не могла насмотреться.
Но вот послышались крики ворон, возвестившие наступление утра. Словно очнувшись, Маланча взяла со священного блюда немного зеленой травы и несколько зерен риса, [102] вырвала из своей косы два волоса, благословила новобрачных и, положив все это у ног царевича, запела:
«Будь счастлив, царевич, будь счастлива, царевна! Пусть будет все так, как просит в своих молитвах преданная мужу женщина!
Пусть светильники, освещающие этот дом, горят сотни лет, не угасая; пусть балдахин с золотыми кистями красуется над этим троном во веки веков.
О леса, деревья, земля, вода! Да пребудет над этим домом ваша защита!
Пусть башни этого дворца величаво вздымаются в небо и да не повергнет их злой неприятель!
Пусть солнце и луна всегда освещают своими золотыми лучами славный купол царского дворца!
Пусть вечно живет и процветает царевна вместе со своим мужем! Я желаю им счастья!
Я вырастила его ценой многих страданий, и теперь я счастлива. Что бы ни ожидало меня впереди — превращусь ли я в прах или в воду, стану ли птицей или презренной тварью, — это неважно. То, что я сейчас вижу, навсегда усладит мой взор!»
102
Зеленая трава, рисовые зерна — обычные подношения богам (особенно у вишнуитов).
С этого дня Маланча стала тайно проникать в спальню новобрачных каждую ночь. И вот однажды, когда она напевала у их изголовья свою печальную песню, царевич проснулся, привстал и спрашивает:
— Что здесь происходит? Кто это поет в нашей спальне?
— Это поет тот, кто имеет право входить сюда, — негромко ответила ему Маланча. — Прости, что я разбудила тебя, царевич! Я — здешняя служанка. Не бойся ничего, спи спокойно, я сейчас ухожу.
— Служанка? Что-то раньше я тебя здесь не видел. Скажи лучше правду, не то я возьму меч!
И он запел:
«Служанка? Нет, это неправда! Твое лицо я видел в саду, когда жил у цветочницы. Если ты служанка, почему я тогда испытываю непонятную радость при встрече с тобой, почему так бьется мое сердце? Я смутно помню твои нежные руки, взрастившие меня. Служанка? Нет, скажи это кому-нибудь другому, кто не знает тебя. А я тебя знаю, так скажи мне сейчас правду, кем ты доводишься мне».
— Взгляни на окно, царевич! Оно уже окрасилось в розовый цвет зари. Сегодня я не могу тебе ничего сказать, мне пора уходить.
И только Маланча повернулась, чтобы уйти, как Чандраманик схватил ее за конец сари.
— Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты мне не откроешь своей тайны, — сказал он.
Маланча низко склонила голову и промолвила:
— Ты не должен так поступать со мной, царевич!
На шум прибежали служанки, стражники и даже сам царь.
— Ты кто такая? — строго спросил царь Маланчу.
— Отец, это дочь котвала, — ответил сын.
— Дочь котвала?! — изумленно переспросил царь.
— Да, — отвечал царевич, — она заслуживает лучшего обращения.