Чтение онлайн

— Да надо ли? А вот войди-ка ночью в церковь в белом облаченье, да прихвати дубинку потолще. Увидишь посредине гроб с покойником, рядом человека на коленях — отвесь каждому по три горячих да уйти не спеши.

— Покойника ударить — это куда ни шло, а вот живого человека…

— Да ты не робей: человек на коленях — это кукла из соломы. А мне просто поглядеть хочется, такой ли ты храбрец, как говорят.

— Что ж, я с радостью, — ответил и третий молодец.

Вот пробило одиннадцать — первый жених уж тут как тут. Отворил ему пономарь дверь ризницы. Вошел парень, глядит — гроб посреди церкви стоит. Задрожал он, как осиновый листок: на весь храм-то всего одна лампада, да и та едва теплится. А тут еще сова поблизости ухает. Ни жив ни мертв лег парень в гроб, глаза зажмурил. В полночь слышит он шаги — никак кто к гробу крадется. Подошел, подсвечники ставит, сам на колени опускается, на покойника поглядеть боится, и тот на пришельца глаз не подымает.

Настает пора и третьему молодцу пожаловать. Пришел — пономарь на него облаченье надел, в руки крепкую дубинку вложил. Потом отпер боковой придел — подстроил все так, чтобы парню лоб в лоб с соперниками очутиться. Парня он в церковь втолкнул, а дверь снаружи запер. Как увидел наш храбрец покойника с богомольцем, как уханье совы услыхал, — разом всей своей прыти лишился. По счастью, вспомнилась ему пономарская дочка, он духом и воспрянул. Палку поднял, да как ринется на покойника — тот до смерти перепугался и дал деру. И другой тоже припустился. Так и метались они, пока пономарь на амвон не взошел и не заорал замогильным голосом: «Вон, мошенники! Вон, трусы!»

Тут бросились они опрометью и никогда уж больше в селенье не показывались. Ни один не женился на пономарской дочке: сказывают, подались все трое за море.

Жила-была вдова, и был у нее сын дурачок. Однажды мать сказала ему:

— Возьми меду, ступай в город, продай, а деньги мне принеси.

Взял парень мед и пошел в город. По дороге за ним целый рой мух увязался. Дурак и говорит:

— Сеньоры, хотите меда — я продам, только не кусайтесь.

Мухи в ответ ни слова, лишь пуще над ним вьются. Тогда дурак взял и вылил мед на камень:

— Вот вам, берите, отвяжитесь только, да денежки гоните.

Мухи налетели на мед, а денег не дают.

Рассердился парень и сказал, что подаст на них в суд, вот только домой зайдет костюм новый надеть — и к судье. Пришел парень домой, мать первым делом спросила, где деньги за мед.

— Я мед продал сеньорам в шелковых мантильях, а они мне не заплатили, — ответил сын.

— Ты их знаешь?

— В лицо знаю. Пойду к судье жаловаться.

Надел он новый костюм, пришел к судье и рассказал, как его обманули.

— А кто же все-таки эти сеньоры? — поинтересовался судья.

— Понятия не имею, но коли встречу, враз признаю.

— Когда встретишь, поколоти их хорошенько, — посоветовал судья дураку.

Тут на лоб судье муха села. Дурак — хлоп! — судью по лбу палкой:

— С одной я уже расквитался.

Расселись монахи в трапезной по местам, один из них глядит — ну и мелкая рыбешка ему досталась. Он к соседям в тарелки — у настоятеля-то рыбина хоть куда, вон как уплетает за обе щеки. Монах был хитрец да из тех, что нипочем обиды не спустит. Пригнул он голову над тарелкой и бормочет что-то себе под нос — мол, не для чужих ушей этот разговор. Под конец и настоятель не выдержал:

— Эй, братец, что ты там бормочешь?

— Да я, преподобный отец мой, спросил эту жалкую рыбешку, а что, не встречался ей мой родитель, утонувший в море. А рыбешка мне в ответ — мала я очень, не успела вволю погулять по свету. Другое дело рыбина у вашего преподобия — уж она-то многое повидала, о многом порассказать может.

У одной богатой вдовы была дочка на выданье. Матери не терпелось дочку пристроить — что ни день, то она в церковь: молится, просит жениха получше у святого Бенедикта — без его помощи в тех краях ни одна свадьба не игралась.

Усердие вдовы заметил пономарь и решил поживиться за вдовий счет. Вот как-то спрятался он за святым. Приходит вдова, начинает поклоны бить:

— Святой Бенедикт, миленький, пошли моей дочке мужа.

А пономарь утробным голосом за святого отвечает:

— Отдай ее в жены пономарю, чем не жених!

— Благослови тебя господь! Уж я так тебе благодарна, слов нет. Гореть перед тобою лампадке целый год за мои денежки.

На другой день позвала она пономаря и предложила в жены свою дочку. Пономарь обрадовался — ухватился руками и ногами.

Миновал год, как дочка замужем за пономарем. Вдова в церковь и прямиком к алтарю, где святой стоит. Да на весь храм:

Пономарь-то все денежки вдовы за год промотал.

Жил на свете один человек. Жена его была большая охотница до выпивки, из тех, что нипочем не дадут прокиснуть вину в погребе. Однажды поехал муж покупать себе волов, а жене наказал в погреб не ходить и вина не пить. Едва он за порог, а жена — к куме: зазвала ее в погреб — лучшего бочонка как не бывало.

Воротился муж домой, хватился бочонка. Хотел он было поколотить жену, а та за собой вины не признает — кошка вино выпила, и все тут. Муж не верит, а жена на своем стоит. Тут она и говорит: «Знаешь что, муженек, давай-ка сходим к нашей богородице — пусть она ответит, кто вино выпил, я или кошка. Скажет, что я, — делать нечего, отнесу тебя на себе домой, моя возьмет — я на тебе верхом поеду».

Вот отправились они вдвоем к богоматери милосердной. А когда дошли до места, где крикни — эхо отзовется, жена сказала: «Чего ради нам идти дальше — наша заступница нас и здесь услышит». Тут муж как заорет что есть мочи: «Скажи мне, царица небесная, кто выпил вино, жена или кошка?» Эхо, понятное дело, и ответило: «Кошка!» Трижды прокричал мужичонка свой вопрос, и трижды эхо ему ответило «кошка». Мужу деваться некуда — взвалил жену на спину и потащил домой. А кошку он убил — не таскай вино, пей водицу из лужицы.

Один монах, что ни вечер, проходил под окном замужней женщины и шептал ей: «Кис-кис!»

Рассказала женщина про это мужу, и тот рассудил так: — Стоит хорошенько проучить нахала. Если он снова заявится и ляпнет свое дурацкое «кис-кис», замани его в дом. Тут я кашлять начну, а ты спрячь его в мешок. Остальное, будь покойна, я беру на себя.

На другой день, уже в сумерках, явился монах, прошел близехонько под окнами и сказал:

— Кис-кис!

— Зайдите, — шепнула ему женщина.