Сказки и легенды Систана
Шрифт:
— Не обижай Наджму, смотри за ним как следует.
И Наджма остался в Ларе, а Наджмаддин закончил свои торговые дела и отправился из Лара в Шираз.
Теперь оставь его и немного послушай о Наджме.
Наджма начал учиться в медресе. Сегодня сидит рядом с одним мальчиком, завтра — рядом с другим, и так мало-помалу оказался рядом с той девушкой, в которую был влюблен. Сидит с ней рядом так, что коленями они касаются друг друга.
А мулле сказал:
— Я отстал от других, а эта девочка мне хорошо помогает, объясняет мне уроки.
И вот ведь, брат мой, до чего дошло: когда все дети расходились из медресе по домам, старуха приносила Наджме в медресе еду, а девушке тоже приносили еду с царской кухни — ведь она была царская дочь. Они ставили все, что им принесли, между собой, и он клал кусочки в рот девушке, а девушка клала кусочки в рот юноше. Поедят они и начинают играть, резвиться на подушках. А когда наступала пора разойтись по домам, Наджма целовал девушке руки, а она ему — ноги.
Но любовь их была целомудренной и чистой.
Вот так все и было, пока один плешак — будь он проклят! — не подглядел за ними и не увидел, как они ласковы друг с другом. Увидел он, как принесли ужин с царской кухни и они поставили его между собой и как Наджма стал класть куски в рот девушке, а она — в рот Наджме. А потом, когда поели, резвятся, играют друг с другом, возятся, катаются клубком от одной стены комнаты к другой. А потом Наджма целует руки девушке, а девушка целует Наджме ноги — и они расстаются.
Увидел это плешак, пошел и сказал мулле:
— Мулла, не сегодня-завтра дело дойдет до того, что тебе уши обрежут — Наджма завел шашни с царской дочерью.
Услышал эти слова мулла, ударил плешака по лицу и говорит:
— Эй ты, поганый плешак, таких мерзостей, как сегодня, чтобы я от тебя не слышал — иначе тебе несдобровать!
А плешак отвечает ему:
— Ну ладно, сегодня ты меня ударил по лицу, посмотрим, чем завтра дело кончится.
Прошло дней десять-пятнадцать, и вот однажды сам мулла решил проверить слова плешака: а вдруг тот говорит правду, что тогда делать?
Спрятался в укромном месте и увидел, что действительно, когда принесли еду, юноша и девушка поставили ее между собою. Девушка стала класть куски в рот Наджме, Наджма кладет куски в рот девушке; потом играют друг с другом, чуть не в клубок свиваются, как змеи, катаются по комнате от одной стены до другой.
Увидел это мулла, пошел к себе домой и думает: «Что же делать?» Сел и написал Наджме письмо от имени отца: дескать, если ты даже держишь в руках чашу с водой — немедленно поставь ее, приезжай скорее, я тяжело болен. Приезжай во что бы то ни стало, чтобы не вышло так, что встретимся мы с тобою только в судный день.
Написал письмо, пошел к резчику, что изготовляет печати, заказал у него печать с подписью Мир Наджмаддина, поставил эту печать на конверте, спрятал конверт за пазухой и на следующее утро явился в школу. Начался урок, полчаса или около того дети провели за уроками, а потом мулла сказал:
— Дети, помолчите немного, тут для Наджмы пришло письмо.
Мулла вытащил из-за пазухи письмо и дал его Наджме. Наджма вскрыл конверт, вытащил письмо и начал читать, и у него полились слезы.
И Наджма решил отправиться в Шираз.
Кончился урок, и, перед тем как уйти, Наджма взял калам и написал свое имя на дверях медресе. И сказал такие стихи — послушай-ка, что он говорит:
На дверях вот этого покоя Я оставил завещание такое: «Если спросят, где он, вы скажите: Он решил покинуть зло мирское».Был в Ларе один караванщик, что собирался отправляться в сторону Шираза. Наджма пришел к нему вместе с девушкой и спросил:
— Когда ты отправляешься в путь?
— Сегодня, — ответил тот.
И тогда Наджма сказал так, обращаясь к девушке:
О звезда, о яркая комета! Дай дождаться мне дневного света! Караванщик, задержись хоть на ночь, Подожди хотя бы до рассвета!Девушка: сказала:
— Что поделаешь, будь что будет!
И сложила такие стихи:
На субботу в ночь мои милый в путь спешит, Будто мраком вечным этот мир покрыт. Караванщик, сжалься, не спеши уйти, Не тревожь любимого, ведь он так сладко спит!А Наджма говорит в ответ:
Как глаза мои от жгучих слез горят! Как от скорби по тебе они болят! Дай платок мне, им глаза я повяжу, Может, их платка излечит аромат.Так или этак, уговорили они караванщика, чтобы он отложил свой отъезд на следующий день. В полдень Наджма собрался и стал прощаться с возлюбленной.
В полдень наш Наджма верблюдов нагрузил, На подругу посмотрев, лишился сил. Опьяненные глаза струили слезы, Ими он платок атласный оросил.Девушка сказала:
В полдень от меня уходит милый, Без него мне жить не хватит силы. Как стерплю я горькую разлуку? Как мне справиться с судьбой моей унылой?Наджма отвечал девушке:
Ах, кто подобно мне без памяти влюблен, Тот словно бы клинком булатным в грудь пронзен, Клинком булатным с рукояткою жемчужной. Но тише! Ночь услышит скорбный стон! Ах, кто подобно мне без памяти влюблен, Как амулет, любви примету носит он; Вот что сказал страдающий влюбленный: «Тот, словно раб, навеки заклеймен».И снова заговорила девушка:
Принеси Коран мне: я узнать готова, Что хорошего сулит он, что плохого. Пусть врагом мне станет божье слово, Если я возьму возлюбленным другого. Если я нарушу договор с тобой, Пусть неведом будет мне тогда покой. Пусть врагом мне станет божье слово, Если станет мне возлюбленным другой.А ревнивый Наджма ответил ей:
Что за дело мне, что перстень ты надела? В сердце сто других — а мне-то что за дело? Грудь твоя — как будто два граната. Что за дело мне до тех гранатов спелых?