Сказки и песни цыган России
Шрифт:
36. Как цыган бабу окрестил
В одной небольшой деревушке жил мужичок. Была у него жена, глупая да нерадивая. Жили они не в согласии, ссорились часто. И во время ссоры обзывал мужичок жену свою в сердцах некрещеной мордой.
— И что ж ты меня все время обзываешь некрещеной мордой? — обижается жена на мужичка.
— Да очень просто, — отвечает тот, — я ведь точно знаю, что ты не крестилась, не может крещеная быть такой бестолковой.
36
Записана на ст. Михайловка Ленинградской обл. от И. И. Белякова (60—65 лет).
— Так что же, может, у меня и отца с матерью не было?
— А что, может, и не было, может, ты от куста родилась?!
— Интересно говоришь, мужичок ты мой хороший, только врешь ты все и некрещеной мордой меня зазря называешь.
— И не зазря, а точно тебе говорю.
— Ну так вот что, — решила нерадивая баба, — тогда пойду я в церковь да окрещусь! Да заодно и спрошу у батюшки, вправду ли я некрещеная?
— А иди куда хочешь, — отмахнулся мужичок, — только батюшка тебе тоже скажет, что ты — некрещеная морда.
Ну да ладно. Взяла баба немного денег, шубку надела меховую и пошла к батюшке в приход. Идет она по дороге, идет, а навстречу ей цыган на телеге едет. Сидит он, вожжи в руках держит, трубку курит. Волосы у цыгана длинные, по плечам раскинулись, детишек в телеге целая куча. Горит трубка, трещит табак, искры сыплются. В руках кнут черемуховый. Лошадки у цыгана гнедые, холеные. Едет он в церковь детей своих крестить. Посмотрела баба на цыгана и подумала, мол, не иначе сам батюшка в приход едет.
— Ты куда едешь, добрый человек?
— В приход еду, милая моя, — отвечает цыган бабе, а сам ее разглядывает, что, мол, за птица такая.
— А ты куда идешь? — спрашивает цыган бабу.
— Так и я туда же, батюшка, в приход иду, к тебе в церковь. Нету мне жизни никакой от моего хозяина. Называет он меня некрещеной мордой, да и врет еще, что от куста я родилась. «Как же так, — я ему говорю, — не может же человек от куста родиться».
— Не беспокойся, милая, — говорит цыган, — я тебя окрещу. Знаешь, кто я такой? Я самый главный митрополит во всей губернии.
— Ой, батюшка, хорошо–то как, ты уж окрести меня, я тебя век не забуду.
Сошел цыган с воза, передал цыганке свои вожжи, а сам взял бабу за руку и повел в лес. Подошел к яме, схватил кнут и загнал бабу в яму.
— Милая, а ты знаешь, что за крещение деньги платить надо?
— Что ты, батюшка, конечно, знаю, — обрадовалась баба и подала цыгану деньги, которые взяла с собой.
— А знаешь ли ты, что в одежде креститься не полагается?
Скидывает баба шубу и подает цыгану. Схватил тогда цыган свой кнут и давай бабу хлестать. Как вытянет ее поперек спины, она как заголосит:
— Да слава тебе господи, батюшка ты мой! Да слава тебе господи! Ой, спасибо тебе, что окрестил.
— Да, матушка, окрестил. Сейчас еще окрещу! — Да еще как вытянет бабу кнутом, да как вытянет, а она опять:
— Да слава тебе господи! Во имя отца родилась овца!
— Ну вот, матушка моя, не будет теперь на тебя хозяин так говорить, мол, некрещеная морда.
Оставил цыган бабе на спине такие кресты, что дальше ехать некуда, а сам собрал шубку, кинул ее на плечо и пошел к телеге. А баба ему вдогонку кланяется, мол, спасибо, батюшка, за доброту твою.
Пришла баба домой, села на скамейку и принялась на радостях песни распевать. Скотина в хлеву орет некормленая да недоеная, а баба знай себе распевает. Вернулся хозяин домой, видит такую картину и с кулаками на жену набросился:
— Ах ты, некрещеная морда! Всю–то ты скотину позабросила.
— А вот и врешь ты, милый мой, теперь я и крещеная и благословленная.
— Как так?
— А вот посмотри, как меня батюшка окрестил, — сказала баба и показала ему свою спину. — Эх, дура ты, дура, и где ж ты была?
— Шла я к батюшке, а он, глядишь, и сам ко мне навстречу едет, — сказала баба и объяснила как дело было.
— Совсем ты, баба, сдурела, ведь это же цыган был, — засмеялся мужик, — плохо ли ему, обманщику, и деньги с тебя взял, и шубку?!
37. Как цыган с мужиком деньги сажали
Пришел цыган к мужику и спрашивает:
— Хочешь стать богатым?
— А кто же не хочет? — отвечает ему мужик. — Да только не знаю я, как это сделать!
37
Сюжет этой сказки был впервые записан нами под Саратовом от В. П. Каменского, 1911 г. рожд.
В дальнейшем эта же сказка была записана нами и от многих других, к сожалению, не всегда умелых исполнителей. Здесь сказка приводится по публикации В. Н. Добровольского в «Смоленском этнографическом сборнике».
— А я тебя научу, — сказал цыган, — пойдем с тобой на поле, возьмем с собой золотых монет и в землю посадим. На следующий день там, глядишь, и урожай снять можно.
Обрадовался мужик. Достал из потайного места золотые монеты и отправился с цыганом на поле. Закопали они монеты. На другой день приходят, глядят: а там их вдвое больше стало.
— Ну и диво! — воскликнул мужик. — Ай, спасибо, цыган, что научил меня. Теперь будем мы с тобой богатыми.
— Да разве это богатство, мужик? Давай сажай еще, пока дни хорошие стоят.
Посадил мужик еще раз все монеты, которые у него были. Приходит на следующий день, а монет снова вдвое больше стало. Мужик аж прыгает от радости:
— Ой, цыган, буду я скоро барином, смотри, сколько золота выросло.
— Да ты что, мужик, чтобы барином стать, надо денег в сто раз больше иметь. Нет, так дело не пойдет. Иди–ка ты в дом и собери все золото и все серебро, что у тебя есть. Вот тогда привар будет что надо.
Побежал мужик в дом, все вверх дном перевернул, все деньги забрал, вернулся к цыгану на поле и давай закапывать.
Наутро пришел Мужик на поле раньше цыгана, очень уж не терпелось ему посмотреть, какой на этот раз урожай будет. Стал рыть, да ни одной монеты откопать не смог. А тут цыган по полю идет. Мужик бегом к нему:
— Ай, горе, цыган, пропала все мои денежки!
— А чему ты удивляешься? — спросил цыган. — Со вчерашнего дня на землю ни капельки не упало, видишь, какая сухота? Вот все наши семена и погибли...
Пошел мужик домой, а цыган с полными карманами денег отправился в табор.