Как–то раз ложится Пушкин с Земфирой в полог, да только глаза сомкнул, встала Земфира и ушла от него по росе на свидание. А тут ребенок заплакал. Проснулся Пушкин, глядит: нет жены. Кинулся он искать ее. Видит — следы по росе от шатра ведут. Пошел Пушкин по следам и набрел на влюбленных. Сидят они у реки, обнимаются.
Великий гнев охватил Пушкина, и не сдержался он, выхватил цыганский нож и убил цыгана.
Собрался табор на цыганский суд. Слыханное ли дело: человека убили, да еще в своем таборе?! Стали разбираться, судить да рядить.
— Из–за ревности погиб цыган, — сказал вожак, — и ревность была правильной. Коли нарушила Земфира слово, данное тебе перед богом, то по закону следовало ее убить.
— Не мог убить я ее. Люблю я Земфиру по–прежнему, да и что бы сын мой делал, если бы я Земфиру убил? — ответил Пушкин.
Долго совещались старики и решили осудить Пушкина по старинному обычаю: посадить его на камень, а потом изгнать из табора. Только за убийство была такая кара. А когда сажали человека на камень, сердце его (так верили цыгане) должно было окаменеть для цыганскою рода.
Посадили Пушкина на камень, а табор снялся с места и укатил в степь.
Прослышал, разузналВайда о Руже.«Благослови меня, матушка,Поеду Ружу забирать».Закричал Вайда,Приказал работникам:«Подайте–ка мне серого коня,Уздечку серебряную,Да повод шелковый,Да седло черкесское, серебряное».И двух слов Вайда не сказал,А уже Дунай перешел.Видит Вайда, как девушкиРубашки на реке полощут.«Здравствуйте, цыганочки–гадалочки,Расскажите о судьбе моей:Что будет со мной, что случится?»«Ай, девушки–сестрички,Что это за барин такой?Пойдите покличьте Ружу,Только Ружа барина заморочит,Возьмет Ружа большие деньги».Подошла Ружа к Вайде:«Здравствуй, здравствуй, барин!Что ты желаешь?Погадать тебе, или менять пришел?»«Хочу, чтобы ты мне погадалаДа всю правду рассказала»Лишь пару слов она сказала,А золото и серебро забрала,Седло черкесское забралаИ серого коня забрала,Рубашку шелковую, последнюю забрала.«Ах, Ружечка, да что же ты делаешь?Последний крест на мнеИ то ты хочешь снять!»«Ай, Вайдушка, братец мой,Что же ты натворил?Без огня меня сжег,Без воды утопил».«Ай, Ружечка, сестреночка,Не бойся, мы свое возьмем.Иди–ка ты к братьям своим,Такое слово им скажи,Мол, барин приехал к нам большой,Коней он хочет поменять...»«А ну–ка, Ружа, приведиБольшого барина ко мне!»«Добрый день, цыгане,Полевые дворяне,Я рад был с вами повидаться,Хочу конями поменяться».И Вайда все двенадцатьТабунов перескакалИ Ружу украл.Догнали братья ВайдуИ порубили на куски.А Ружа сзади шла:Вайду по кусочкамВ шелковый фартукОна собрала.
113
Оригинал опубликован в книге А. П. Баранникова «Цыганы СССР» (М., 1931, с. 67—68 — далее без выходных данных). Песня записана в Старом Осколе с напева цыганки Ноди в 1928 г. Мелодию баллады можно найти в сборнике С. М. Бугачевского «Цыганские народные песни и пляски» (М., 1971, № 82, с. 68 — далее без выходных данных). Песня записана в 1959 г, от Д. А. Мерхоленко из Павшино Московской обл.
Возле речки, возле Дуная,Где рубахи девушки стирают,Рубахи стирают, думы думают,Появились трое русских, Трое русских верховых.«Здравствуйте, цыганочки,Ворожеи–гадалочки.Иль не умеете вы на картах гадать,Иль не можете всю правду сказать?Иль не видели вы, иль не слышали,Иль не знаете про шестерку лошадей?»«Мы не видели, мы не слышали.Третий день тут стоим,Лошадь кормим».Ружа на картах погадала,Все денежки забрала.Ваня, барин большой, говорит ей:«Ай ты, Руженька, большая ты барыня,Не мужик я русский, не барин большой,Я, Руженька, цыганский сын.Слушай, Руженька,Убежим с тобой.Супротив тебя, супротив меняНет красивее в целом мире.Я весь мир прошел —Такой девушки не нашел».«Слушай, Ванечка, барин ты большой,Как же, Ванечка, убежим с тобой?Есть у братьев моихСемь скакунов, семь рысаков.Нас с тобой догонят они,Нас с тобой зарежут они».«Лучше, Ружа, смерть принять,Чем тебя с собой не взять.Ты послушай–ка меня,Что надумал сделать я.Как поеду я на своем коне —Нас с тобою, Ружа, он вынесет,Из беды нас с тобою вызволит».Быстро Ванечка помчал,Скакуна вперед погнал,Руженьку украл.На край света ускакал.До свиданья, скрылся голубь,Скрылся сизый навсегда.
114
Оригинал опубликован в книге А. П. Баранникова «Цыганы СССР» (с. 68—69). Запись песни произведена в Херсоне в конце 20–х годов от неизвестного исполнителя.
Не летай, не летай ты, журавушка,В этой речке ты воду не пей.Молодые ребята подстрелятТебя, журавля, из ружья.«Я напрасного страха не ведаю,Крылья быстрые есть у меня.Поднимусь высоко, полечу далеко,На родимую на сторонушку,И родне своей я закричу:«Собирайтесь–ка, ромалэ,На мой светлый огонек.Я вам дам, ромалэ, хлеба–соли,Золотыми вас одарю,Серыми билетами [Сторублевые банковские билеты.].Ай ты, женушка, ай ты, барыня,Подай черного коня,Ясна сокола мне дай».
115
Оригинал опубликован в книге В. Н. Добровольского «Киселевские цыгане» (№ 60, с. 77).
Ай, да не мороз ли меня морозит, родная.Ай, не мороз ли меня морозит, мать моя.Не оттого ли заморозил он меня,Что вся шубенка разорвана моя?Ай, как у цыган, ромалэ, у богатыхКоней по семь, по восемь, родная.А как у нас, ромалэ, как у бедных,У нас, ромалэ, в кармане ни гроша.Ай, да к цыганам богатым я зашел.За их столом и спеть не дали мне.Из–за стола, злодеи, выгнали меня,И даже клячу, ай беда, они украли. Ай, да не мороз ли меня морозит, родная.Ай, не мороз ли меня морозит, мать моя.Ай, вся шубенка разорвалась у меня.Ай, нету денег в карманах ни гроша.
116
Песня записана с напева Т. Николаевой, 1939 г. рожд., подмосковной цыганки из Лианозово, проживающей ныне в Ленинградской обл.
Запись напева этой песни приводится в книге «Сказки и песни, рожденные в дороге» (с. 501).
Ай, да пошла Гуля,Пошла Гуля да по бору,Пошла онаБрусникуВ бору собирать.Ай, да подошел он к ней,Подошел он к ней,Паренек смоленский.«Ай, не пойдешь ли,Не пойдешь ли за парняЗамуж, милая?» «Ай, да выйду замуж,Выйду замуж за тебя я,Знать бы только, паренек,Что ты за молодец».
117
Песня записана в Ленинграде с напева Е. А. Ильинской (около 40 лет).
Вот лягу спать, а мне не спится —Во сне приходит мать ко мне:Перед иконою святоюСтоит и плачет, как дитя,Стоит и плачет, как дитя.Вы поглядите на лохмотьяИ на истерзанную грудь.Я много лет прожил бродягойВдали от родины своей,Вдали от родины своей. Уеду в дальнюю сторонку,Где мать моя погребена.Я много лет прожил бродягойВдали от родины своей,Вдали от родины своей.
118
Песня записана в Б. Вишере Новгородской обл. с напева В. Николаевой.
В лесу ручейСеребряный бежит,Там птица вольнаяНад деревом кружит.И мы с тобою вольные, как птицы,Да только счастья нам не отыскать.И кто подскажет,Где зарыто это счастье,И кто научит,Как беднягам дальше жить,Где хоть краюху хлеба раздобыть?И мы с тобою вольные, как птицы,Да только счастья нам не отыскать.
119
Песня записана в Ленинграде с напева Е. А. Ильинской (около 40 лет).
Взбесился ветер,Взбесился ветер, буря подняласьИ разбросалаВсю семью по сторонам.А ну–ка, Шурка,Хозяйка милая моя,Пойди узнай,Найди семью мою скорей.Не знаю я,В какую сторону идти.Скажи, отец,В какую сторону бежать?Взбесился ветер,Взбесился ветер, буря подняласьИ разбросалаВсю семью по сторонам.
120
Песня записана в Б. Вишере Новгородской обл. с напева В. Николаевой (около 40 лет).
Ай, зачем ты, отец,Замуж выдал меня?Ай, забил меня мужДа прогнал из шатра.Он пытает меня:«Что же ты принеслаМне от братьев своих,От богатых таких?»Боже, боже, хочуЯ кукушкой взлететь.На березу я сядуПротив дома родного.Схватит братец ружье.Вздумает подстрелитьОн кукушку меня.Я скажу ему: «Братец,Я сестрица твоя.Ай, забил меня муж,Прочь прогнал из шатра,Попрекает меня,Мол, приданого нет,Не взяла ничегоОт отца своегоДа от братьев своих,Что в богатстве живут.Золото, сереброВзять он хочет от нас».«Ты не плачь, не грусти,Дорогая сестра,Ты с березы слетайПод родительский кров».Я с березы слетела,В девицу превратилась.И заплакал отец,Братья плакали все,Как узнали меля.«Ах, откуда тебяБог в шатер наш занес?Ты, сестрица, не плачь,Все–то будет у нас.Поживем, заработаем,С голоду не умрем.И приданое мыСоберем для тебя:Золото, серебро —Все, что надо тебе.Хорошо будем жить».
121
Оригинал опубликован в книге В. Н. Добровольского «Киселевские цыгане» (№ 75, с. 85) под названием «Причитание о семейном горе женщины». Там же дается подзаголовок: «Поется как песня». У Добровольского песня представлена в виде прозаического текста, хотя деление на строки проступает достаточно отчетливо. Это деление отражено при переводе текста. Исправлены были также некоторые ошибки, допущенные Добровольским при публикации цыганского текста и его подстрочного перевода.