Чтение онлайн

Глупость опять пропала, и хотя она почти всегда сразу исчезала после наших путешествий, я даже немного расстроилась. Мне показалось, она чуточку изменилась.

– Бабушка! Бабушка! – закричала я, влетая в кухню. – Тебе привет от Аспидистры!

– Спасибо, и ей от меня привет, если увидишь, – пошутила бабушка. – Ты листочки протёрла?

– Протёрла! Но ей это не сильно нужно. Она неприхотливое растение.

– И всё же всем растениям нужен уход и тепло, – наставительно сказала бабушка. – Даже тем, которые об этом не просят.

– То есть скромным растениям.

– То есть скромным растениям.

– Тогда, знаешь, какое у тебя самое скромное растение? Знаешь, какое? – заглядывая бабушке в лицо, спросила я.

– Ну, и какое, по-твоему?

– То, которое у тебя в кладовке живёт по полгода.

– Амариллис. Кстати, хорошо, что напомнила. Пора его доставать.

На этой неделе у нас с бабушкой переселение народов! Мы цветы пересаживаем.

– Я сейчас горшок понесу, – сказала бабушка и вышла из комнаты.

– Куда? Откуда?

– Из кладовки в комнату.

– Это те самые горшки, которые спят?

– Спят не горшки. Спят растения в горшке. Пора просыпаться соньке. Уж март на дворе.

– Сонька? Сонька! Почему сонька?

– Потому что спит почти полгода, потому и сонька.

– Бабушка! Бабушка! Я вот давно хотела тебя спросить, как же это оно спит и пить не просит? Совсем на другие растения не похоже! Просто удивительно! Опять какое-то особенное!

– Все растения особенные.

– Это я лучше всех знаю!

– Хвастуша. Что-то знаешь, конечно.

Бабушка вышла и вернулась с горшком, обёрнутым в газету.

– Пересаживать будем?

– Будем.

– Из этого просторного горшка в этот узкий?

– Из просторного в узкий, но с хорошей, свежей землицей.

– А почему?

– Потому что если его в большом горшке оставить, начнут детки появляться и он не зацветёт.

– А детки это кто? Какие они, детки?

– Детки – это луковички маленькие, которые от большой луковицы появляются. Так… Берём лопатку…

У меня ещё было очень много вопросов. Какая она луковица? Та, которую мы в суп кладём? И можно ли её выкопать посмотреть? И можно ли её так поесть, сырую? Какие они, маленькие детки? Сколько их? Но бабушка начала пересадку, а это значит, лучше не приставать. Я встала рядом со столом и тихонько наблюдала за быстрыми бабушкиными движениями. Раз – и взрыхлила землю, два – вытряхнула сухую почву на газету, осторожно достала большущую луковицу.

– Ой! Бабуля! Какая большая луковица! Сколько же она сантиметров?

– Сейчас узнаем, – радостно ответила бабушка и приложила к луковице линейку. – Ого! Девять сантиметров. Сейчас мы её в землицу посадим, польём и оставим на время отдохнуть и успокоиться.

– Разве она устала? Разве она испугалась?

– Конечно, устала. Мы её потревожили и напугали. Вот посидит в мягкой жирной земельке, поймёт, что ей тепло, мягко и уютно, тогда чудо произойдёт.

– Да? Какое?

– Сама догадайся, – ответила бабушка и, собрав газету, вышла из комнаты.

Я обняла горшок двумя руками и заглянула внутрь. Луковица наполовину торчала из земли.

– Привет! – тихо сказала я. – Я тебе не мешаю?

– Не мешаешь, – послышался глухой и очень тихий голос.

– Луковичка, это ты разговариваешь?

– Я. Мы тут с Глупостью вместе в земле сидим.

«Надо же! А ведь я только подумала, как было бы хорошо под землёй оказаться. Бабуля так замечательно про луковичкин домик рассказала», – подумала я.

– Я к вам хочу!

– Хочешь, так ныряй! – раздался задорный голос Глупости.

– Опусти пальчик в землю!

Я быстро опустила палец в землю и начала стремительно уменьшаться. У-у-х! И оказалась под землёй! Темнота, хоть глаз выколи!

– Вы здесь? – спросила я.

– Здесь, где же ещё? – ответила Глупость. – У нас тут тепло и тихо.

– Ты потерпи, сейчас глаза привыкнут, и будет видно, – сказала луковица.

Глаза и в правду стали привыкать. Я увидела огромный круглый бок луковицы и Глупость, которая сидела напротив меня.

– Как здесь тепло и тихо, – сказала я шёпотом.

– И мягко! – подхватила Луковица.

– И сонно, – зевая, ответила Глупость.

– Мы, луковичные растения, любим покой.

– А тебя кушать можно? – спросила Глупость. – Я не собираюсь! Просто спросила.

– Что ты! Что ты! Ни в коем случае! Я же не репчатый лук.

– А очень похожа! – засмеялась я.

– Похожа– то похожа, только я ядовита, а лук нет.

– Ядовита? – испуганно вскрикнула Глупость.

– Даже в небольших количествах мой сок вызываю сильнейшую тошноту. А в больших – смерть. Туземцы смазывали свои стрелы моим соком для отравления. Мы, амариллисы, богаты алколоидами.

Мы с Глупость замерли на месте. Отодвигаться было неудобно.

– Не бойтесь меня. Вы же меня кусать не будете, верно? А так я совершенно не опасна. Чтобы вас утешить, скажу, что вещество, приготовленное из мякоти моих листьев, наоборот успокаивают судороги и спазмы.

Я чувствовала себя не очень уверенно, но сидеть и молчать было ещё хуже, поэтому спросила:

– А почему ты спишь по полгода? Это как-то связано с ядом?

– Нет, с ядом это никак не связано. Просто в пустыне, где я расту, полгода стоит изнуряющая жара. Солнце превращает всё в пепел. Вот я и прячусь от его палящих лучей. Корни и стебли мои умирают. Свои сочные листочки я покрываю плотной кожицей и сплю под землёй. Как только придут дожди, я выброшу вверх свои цветы! И вся пустыня покроется разноцветным ковром.