Чтение онлайн

Последние слова дед Василий промурлыкал уже сквозь сон — от плотвичек и печного тепла разморило его. К вечеру Кузьма и впрямь собрался в баньку заглянуть, но для храбрости решил мышей в компанию зазвать — те согласились, недолго думая.

Баня была добротная, пятистенок. Стоять такой не перестоять! Много и большого пара она снесёт, одно слово — добротная банька! Только солнце скрылось за леском — Кузьма толкнул дверь в предбанник и проскользнул, а за ним и мыши.

— Баня без пара, что щи без навара! — как можно громче произнёс Кузьма.

Но ничего ровным счётом не произошло. Они вместе прошли предбанник и отворили дверцу в парилку. Здесь было тепло, каменка [8] ещё не остыла — хозяева парились недавно. Осторожно ступая по влажным половицам, Кузьма подошёл к лавке и положил на неё краюшку ржаного хорошо посоленного хлебца. Через какое-то время из-под лавки появилась не то рука, не то веник без листьев, схватила хлеб и исчезла. Кузьма испуганно отпрянул от лавки и попятился обратно к двери. Из-за большого ушата около каменки послышалось хихиканье, печная дверца слегка отворилась, и оттуда брызнул сноп искр, озарив парилку. От яркого света Кузьма зажмурился и прикрыл лапой глаза. Оглядев снова парилку, он увидел на полках небольшое существо с длинной клокастой бородой, с узкими как щёлка зелёными глазками, с лохматыми ногами и руками. Бородач жевал краюшку хлеба, которую принёс Кузьма. Не зная как правильно себя вести, Кузьма опять произнёс, но уже тише:

— Баня без пара, что щи без навара…

Тут вдруг загорелся огонь в каменке, а от воды в ушате повалил пар.

— Вот ведь какие кудесы [9] ты вытворяешь, паря [10] ! — воскликнул дедок. — И кто тебя научил только?

Кузя промолчал, а один из мышей, осмелев, спросил:

— Так, стало быть, ты и есть Жихарь [11] ? Мы всё знаем про тебя, только вот не доводилось нам свидеться.

— Где уж нам свидеться, вы же баньку мою стороной обходите?! — сверкнул глазами Жихарь и плеснул из ковша воду на раскалённые камни.

Поднялся пар, Кузе стало невмоготу, и он приоткрыл дверь парилки — тут сразу в него полетел пустой ковш, брошенный разозлившимся Жихарем.

— Ты почто дух мой выгоняешь? Сам же сказал «баня без пара, что щи без навара»!

Кузьма, потирая шишку на макушке, сделал виноватый вид.

— Давай без всякой колготни [12] попаримся, — пробубнил нахохлившийся Жихарь и полез в ушат.

Мыши залезли на полок и наперебой стали похлёстывать друг друга берёзовыми веничками. Кузя обхаживал веничком Жихаря со всех сторон, тот довольно кряхтел, выпуская периодически изо рта мыльные пузыри. Потом они шумно и весело поливали друг друга водой из ковша, выбрались в предбанник, сели рядком на лавку, и Жихарь, разомлевший и раздобревший, угостил всех свойским кваском.

— Удалась банька! — сказал Жихарь, любуясь в маленькое оконце на загорающиеся в уже потемневшем небе первые звёздочки.

Весь следующий день Кузьма провёл на чердаке. Он решил сделать мышам и их деткам радость. Ведь за то короткое время их дружбы они принесли ему столько новых впечатлений, что он уже думать забыл о своей былой тоске. Он вспомнил, что как-то в их деревню приезжали бродячие артисты и устраивали балаган [13] . А ещё у них была маленькая карусель, на которой они катали деревенских детишек. Кузя был тогда ещё котёнком, но он надолго запомнил радостные лица детворы, скакавшей по кругу на крохотных деревянных лошадках. И вот теперь он решил соорудить карусель для мышей.

На чердаке Кузя нашёл старую машинку для очистки кедровых орехов. Он снял с неё верхний потрескавшийся короб, очистил все деревянные шестерни и пристроил к ним ручку от старого граммофона. Верхнюю часть карусели он сделал из крышки от деревянной кадушки. Оставалось самое главное — лошадки. «Из чего бы их сделать?» — Кузя стал бродить по чердаку и наткнулся на старый сундук. Он долго перебирал уже давно забытые хозяевами вещи и вдруг увидел потускневшие от времени ёлочные игрушки. Среди стеклянных шишек, бус, картонных блестящих птичек на глаза ему попались фигурки северных оленей, и он понял, что из них выйдут отличные лошадки для его карусели! Кузя долго провозился над тем, чтоб олени превратились в лошадок, отламывая острые рога, которые могли поранить катающихся. В конце концов у него получилось, и он прикрепил безобидные фигурки к верхней площадке. Карусель готова! Он взялся за ручку и осторожно попробовал её покрутить. Шестерёнки нехотя поддались и начали раскручивать крышку от кадушки, на которой теперь уже поскакали по кругу маленькие разноцветные лошадки. Радостный и довольный собой Кузьма побежал созывать мышей. Наконец-то он сможет отплатить им за те удовольствия, которые они ему доставили.

После полуночи на чердаке собрался мышиный народец во главе с Жулой, предвкушающий необычный праздник. При свете лучины их крохотные глазки блестели словно драгоценные самоцветы. Кузьма засомневался, что сможет их всех перекатать на своей карусели, но Жула успокоила его, сказав, что у них вся ночь впереди. Первыми решили катать малышей, каждый из них покупал билетик, а расплачивался разноцветными пуговицами, которые им выдавали старшие мыши.

Кузя усаживал их на лошадок и раскручивал карусель. Поначалу малышам было страшновато, но, пообвыкнув, они так развеселились, что Кузьма еле успевал менять седоков. На весёлый шум появился крошечный и юркий печной домовой Востуха [14] со своей балалайкой. Усевшись поудобней, он заиграл знакомые всем бодрые мелодии, отчего стало ещё веселее. Мыши принялись подпевать Востухе, угощая друг друга принесёнными с собой сладостями. Катание на карусели переросло во всеобщее ликование, и Кузьма опять вспомнил своё детство и бродячих артистов с их балаганом: как он сидел на краю деревенской площади под огромным лопухом и радовался вместе с детьми. Праздник получился, как он и хотел: никто не заметил, как прошла ночь и во дворе запели первые петухи. Жула долго кланялась Кузе в знак благодарности, а малыши повисли на Кузиных лапах и просили ещё и ещё завести его карусель. Но делу время, а потехе час. Жула повела свой народец, который тянулся за ней гуськом, к лазу в чердачном полу. Кузя, улыбаясь, долго смотрел им вслед. Потом он посадил себе на загривок засыпающего уже Востуху, прикрыл рогожкой карусель и пошёл к чердачной лесенке. У хозяев начинался новый день, а Кузьма думал о том, что испытал не меньшую радость, чем его гости.

Лесной дяденька Лопастый, с которым совсем недавно подружился Кузьма, передвигался по вечернему лесу бесшумно и незаметно. Он был не один — на его плече сидел филин, для которого как раз начиналась пора бодрствования. Лишь лёгкое подрагивание листьев на кустах выдавало его. Шёл Лопастый к заветному уголку в непролазной чаще. Там жила в своей избе его давняя знакомая — Баба-Яга-Ягинишна. К полуночи Лопастый остановился близ опушки леса и увидел избушку, которая переваливалась с ноги на ногу. Из трубы валил дым — значит хозяйка дома. Он окликнул избушку, чтоб она повернулась к нему передом, а к лесу задом. Нехотя, скрипя брёвнами и скидывая солому с крыши, изба повернулась. Тут же отворилась дверь, и на порог выскочила взъерошенная Ягинишна. Лохматая, с длинным сучковатым носом, она весело улыбалась старинному приятелю.

— Ой, Лопастый, не ждала я тебя, неважно выгляжу да и не прибрано у меня, погоди, мальца сейчас позову, — затараторила Ягинишна и захлопнула за собой дверь.

В избушке послышалась возня, шум, тарарам. Через какое-то время отворилось окно избушки, из него вылетел всклокоченный ворон, а за ним высунулась голова бабушки:

— Заходи, милок, тебе-то я всегда рада.

В избе пахло дымком, травами и непонятно чем ещё. Леший уселся на единственную табуретку и деловито закурил трубку. Яга, недолго думая, пододвинула к столу свою ступу, присела на неё и сказала:

— Рассказывай, ведь не просто так пришёл.

Лопастый неспешно начал разговор о том, как прошла неделя, что видел и что думал. И признался, что есть теперь у него новый приятель, кот Кузьма, который, стало быть, внук кота Василия, что хочет он Кузьму к ней, Яге, привести.

— А на что он мне тут? Лясы с ним точить что ли? Так он молод ещё, — удивилась бабушка.

— В том-то и дело, что молод, поучить бы его уму-разуму, ты же самая мудрая у нас, — пробубнил леший.

Бабе-Яге понравились слова лешего о её мудрости, и она, поправив пышную шевелюру, сказала:

— Ну, коли так, то ладно уж! Но не хочу в избе моей его встречать, — давай-ка у тебя!.. У болота, около дуба старого… у тебя же там и самоварчик есть, а травки для чая я принесу. Как сговоришься с Кузей, зашли ко мне филина своего с весточкой — меня долго ждать не будете.

— Хорошо, Яга, так и сделаем. Пойду покуда навострю Кузьму! Вот он обрадуется-то… а может и испугается, — усмехнулся Лопастый. Усадил филина на плечо, распахнул дверь, да и был таков, довольный собой. Ведь теперь у него был такой хороший повод почаёвничать с Ягинишной в душевной обстановке! Наедине с ней Лопастый обыкновенно становился от смущения угрюм и даже мрачен, опасаясь острого языка лесной подруги.