Чтение онлайн

Тяжёлый Бархатный Халат и Резиновые Шлёпанцы с пониманием переглянулись: вот уж легкомысленные создания эти Балетные Туфельки! Всё бы им только порхать по сцене да горя не знать… Недаром к ним даже специально пришивают такие розовые ленты: ленты завязывают вокруг ноги, чтобы балерина как-нибудь ненароком со сцены не улетела!..

— Ну, ладно, на покой пора, — резко закончили разговор Резиновые Шлёпанцы. — Завтра опять с утра пораньше по пяткам лупить да с ног сбиваться… вот жизнь!

И примерочная наконец погрузилась в молчание. Только ближе к полуночи розовые ленты вдруг неожиданно развязались во сне — и невесомые Балетные Туфельки с громким стуком упали на пол. Это зашитые в их носки тяжёлые деревянные наконечники ударились о гулкие половицы.

Для самих Балетных Туфелек стук такой был привычен: они наизусть знали его по сцене — и не проснулись. Зато, словно по команде, проснулись и заворчали Резиновые Шлёпанцы — посылая страшные проклятия этому увальню театральному сторожу, который там у себя среди ночи роняет на пол какие-то неимоверно тяжёлые предметы!

Понедельник-День-Тяжёлый сидел на скамейке около вокзала и вздыхал. Он вздыхал настолько безнадёжно, что Жизнерадостный Паровозик, на всех парах пытавшийся задержать собственный отъезд, потому что сигнала отправляться всё не давали и не давали, даже спросил:

— Да что с Вами такое-то, прости Господи?

— Тяжело мне, — был ответ.

— Из-за чего-нибудь… или просто так? — осторожно поинтересовался Жизнерадостный Паровозик, будучи уже почти не в силах сдерживать всех своих паров.

— Просто так, — признались ему. — Я, видите ли, день тяжёлый.

— Я тоже тяжёлый, — поделился с ним тайной Жизнерадостный Паровозик. — Знаете, сколько вешу? Лучше и не говорить! Но я открою Вам один секрет: нам только кажется, что мы такие тяжёлые. А сдвинешься с места, крутанёшь колесами пару раз и — ка-а-ак понесёшься вперед! Вот… И там, впереди, поймёшь, что вовсе ты нетяжёлый, а очень даже лёгкий — пушинка просто!

Понедельник-День-Тяжёлый, кутаясь в тёплое пальто, загрустил окончательно:

— У меня это не получится… Мне не сдвинуться с места.

— Ну вот… — сказал Жизнерадостный Паровозик. — Так у нас дело не пойдёт. Сдвинуться с места Вам придется, хотите Вы или не хотите! До тех пор, пока Вы не сдвинетесь с места, я тоже не могу сдвинуться с места.

— Это ещё почему? — слабо удивился Понедельник-День-Тяжёлый.

— Да потому, что у меня отправление назначено на понедельник, — начиная все-таки понемножку пускать горячие пары, сказал Жизнерадостный Паровозик. — И если вы не намерены сдвинуться с места, то я… то меня просто сейчас разорвёт на Ваших глазах — и всё тут!

— Как это — разорвёт? — с недоумением уставился на него Понедельник-День-Тяжёлый.

— На куски, — объяснил Жизнерадостный Паровозик. — Давление пара внутри окажется слишком большим — и меня разнесёт вдребезги.

— А могу я Вам чем-нибудь помочь? — озадачился Понедельник-День-Тяжёлый.

— Конечно же можете! — воскликнул Жизнерадостный Паровозик. — Просто прекращайте вздыхать и поднимайтесь с лавочки. И всё как по маслу пойдёт!

— У меня не пойдёт, — грустно отозвался Понедельник-День-Тяжёлый и снова вздохнул. — Никогда не шло… За это меня и прозвали «Понедельник-День-Тяжёлый». Знают уже, с кем дело имеют.

— Мы долго тут ещё стоять будем? — высунулись из окна пассажиры. — Нам давно на работу пора… почему мы до сих пор не отправляемся?

— Потому что понедельник — день тяжёлый, — объяснил пассажирам Жизнерадостный Паровозик. — И этот День-Тяжёлый никак не может стронуться с места. А отправление назначено именно на понедельник. Так что отправиться раньше, чем в понедельник, я не смогу.

— Вот видите! — сказал Жизнерадостному Паровозику Понедельник-День-Тяжёлый, продолжая кутаться в тёплое пальто. — Вы и сами всё прекрасно объясняете. Мне бы этого никогда так прекрасно не объяснить.

Тут пассажиры начали шуметь: им объяснения Жизнерадостного Паровозика прекрасными совсем не показались.

— Какой же у нас тогда день сегодня? — закричали они.

— Предыдущий, — уклонился от прямого ответа Жизнерадостный Паровозик, не переставая выпускать во все стороны горячие пары, чтобы и вправду не разорваться (паровозики, вообще-то, хорошо умеют пары выпускать, не волнуйтесь! Они же знают, что в них пассажиры, — а значит, паровозикам на куски разрываться никак нельзя).

— То есть какой такой «предыдущий» — воскресенье? — не унимались пассажиры.

— Да, получается, что воскресенье, — сдался Жизнерадостный Паровозик, даже немножко утрачивая жизнерадостность.

— Как же воскресенье, когда воскресенье вчера было? — негодовали пассажиры. — Не бывает двух воскресений на неделе… ни семи пятниц не бывает, ни двух воскресений!

Понедельник-День-Тяжёлый продолжал сидеть на скамеечке и кутаться в тёплое пальто, словно этот разговор его не касался. Тогда к нему подошёл Железнодорожник-с-Флажком и спросил:

— Что же Вы, гражданин Понедельник-День-Тяжёлый, тут сидите и всех задерживаете? Вот этот Жизнерадостный Паровозик с места из-за Вас стронуться не может, в то время как другой Паровозик — Усталый — в город никак не въедет: всю ночь на подступах стоит!

— Вы, наверное, не понимаете, — в тоске посмотрел на Железнодорожника-с-Флажком Понедельник-День-Тяжёлый, — что такое «день тяжёлый»? Это, между нами говоря, такой день, которому очень трудно сдвинуться с места.

— Вот я сейчас милицию вызову — она Вас живо с места-то сдвинет! — пообещал Железнодорожник-с-Флажком и засвистел в свисток.

А Понедельник-День-Тяжёлый только снова вздохнул: он знал, что и милиции не сдвинуть его с места, потому что он — день тяжёлый.

Но в этот момент из поезда выбежал один Карапуз. Он приблизился к Понедельнику-Дню-Тяжёлому вплотную и сказал:

— И чего они все на Вас раскричались? Совсем не понимают, что, когда кому-нибудь встать тяжело, ему просто помочь надо! Мне самому тяжело в сад по утрам вставать, но мне всегда мама помогает.

Тут он подставил Понедельнику-Дню-Тяжёлому плечо и предложил:

— Вы, Понедельник-День-Тяжёлый, обопритесь на меня и сделайте только один шаг.

Так Понедельник-День-Тяжёлый и поступил. За первым шагом последовало ещё несколько… а скоро уже Понедельник-День-Тяжёлый решительно шёл вперед — и там, впереди, понимал, что вовсе он не тяжёлый, а очень даже лёгкий — пушинка просто!

— Я же говорил Ва-а-ам! — крикнул Жизнерадостный Паровозик, на всех парах проносясь мимо, а Карапуз всё махал и махал из окна флажком, который — уже перед самым отходом поезда — подарил ему Железнодорожник.

Если вы не знаете, кто такой Мастерок, то и… ничего страшного! Мастерок — маленькая лопаточка, которой цемент подцепляют и на камни кладут, а потом ещё этак осторожненько прихлопывают. Кстати, кто такой Мастерок, пожалуй, только строители хорошо знают, да и то потому, что им без Мастерка как без рук. А где вы видели строителя без рук? Строители все как один с руками — хотите верьте, хотите нет: иначе им ведь не построить ничего… строим-то мы руками всё-таки!