Чтение онлайн

Однако у старого Дудика сердце было не камень. Увидал он, как Самко на скрипку во все глаза глядел, перестал цыгану перечить и — вот чудеса! — купил сыну скрипочку.

Таким вот путем попала скрипка в руки маленького Самко. Играл он поначалу тайком, не слыхали его ни отец, ни мать и никто на свете. Но Самко и вправду родился музыкантом, скрипка так и пела у него под смычком. А когда Самко первый раз показал свое уменье, старый Дудик даже смеялся от радости, надивиться не мог: и откуда у сына что берется, как он легко и искусно смычком-то выводит! А мать только ахала да руками всплескивала, глядя на даровитого сына.

Прошли годы, и Самко-скрипач стал знаменитым, и его сотоварищи прославились. Прежде-то отродясь здесь не слыхивали таких напевов и такой мастерской игры. И ни одна свадьба у нас, ни именины, будь то у лана или у мужика, не обходились без этих музыкантов. И до чего же хорошо играл Самко! Стоило ему разок услыхать какой напев, он сразу перенимал его и уже выводил сам. Люди слушали его наигрыши, и каждая жилочка у них играла, ноги сами в пляс шли, а уж если печальное что заведет, так у людей сердце от горести надрывается.

Вот однажды сидит Самко дома один, смотрит в окошко на двор. Вдруг кто-то стучится в дверь.

— Заходите, заходите, — откликнулся Самко и только удивился, что он во дворе-то никого не видел, хоть и в окно смотрел.

Отворилась дверь, и вошел красивый статный детина, одетый в белые суконные порты и вышитую льняную сорочку, на голове у него шляпа, подпоясан был молодец широким поясом с набором, какой носят лесорубы, а в руке топорик на длинной ручке — валашка.

Переступил порог и смело поздоровался:

— Добрый вечер дай вам бог!

— Дай боже и вам! — отвечал Самко, поднялся из-за стола — гостя приветить, руку подал, сесть попросил, а уж после заговорил: — Откуда ты, приятель, и по какому делу?

— Скажите сперва, дядя, верно ли, что попал я в дом Самко Дудика? — спросил гость.

— Верно. Я это. За каким же делом ты ко мне пожаловал?

— Прислали меня. Послезавтра на Ситне свадьба, я за вами пришел, за вами и вашими музыкантами.

— Кто же сына женит или дочь замуж отдает? — допытывался Самко.

— Про то после, дядя. Главное, не забудьте, через три дня свадьба. Как солнце зайдет, чтоб вы туда поспели. Под Ситенцом вас будет дожидаться провожатый, с ним и пойдете.

Самко и радовался и сомневался — не по душе ему пришлась затея. Но больше уж ни о чем он гостя не спрашивал, видел, что нет у того охоты язык распускать.

— Вот задаток, — сказал гость, достал из-за пояса новехонький золотой дукат и положил на стол перед Самко.

Самко глазам не поверил. Протер его ладонью — не мерещится ли? Дукат звякнул о столешницу и подкатился прямо к Самко. Самко скорей руку подставил, чтоб монета на пол не упала.

А гость будто и не заметил ничего и продолжал:

— Ждем вас. Придете к Трем родникам и на дудке знак подадите. И к вам выйдет провожатый.

Самко знай головой кивал.

— Доброй вам ночи и до свиданья! — попрощался гость и открыл дверь.

Хотел Самко проводить его, да гость прямо перед носом дверь затворил.

Вечером созвал Самко всю компанию и рассказал, что и как было. Подивились они и засомневались, но Самко был у них главный, они его во всем слушались, как скажет, так и поступали.

— Я вот как полагаю: лесные молодцы, разбойнички, погулять задумали. Не иначе, как на Ситне, — сказал Адамец, тот, что играл на контрабасе.

— Может, женится который из них, — задумчиво добавил Адам; он играл на свирели.

— Кто да что — не наша забота, нам все едино, — решительно добавил Влчко, вторая скрипка.

— Так тому и быть, — заключил цимбалист Стахо. — Самко и задаток взял — ни много ни мало целый дукат, наше дело пойти, как сказал тот пришелец.

Все согласились. На третий день с самого утра отправились наши музыканты в путь.

Только первые лучи солнца осветили верхушки деревьев, они уже были в лесу. Отдохнули немного в холодке и двинулись дальше к Ситнецу.

Целый день пробирались они лесом, подымались по крутым склонам. Часто садились отдыхать, поджидали отставших, кто тащил цимбалы да контрабас. Этим тяжелей всех было, и товарищи помогали, брали у них инструменты и несли на плечах. Заросли тут были такие густые, что на телеге и не проехали бы. Солнце уже клонилось к закату, когда добрели они до Трех родников. Присели, достали еду из узелков, что дома им собрали в дорогу, и сообща подкрепились.

Солнце зашло, и Адам заиграл на свирели, как и велено было.

«Фью-фью-фью», — отозвалось в лесу.

Сперва было тихо, потом услыхали они — кто-то сквозь заросли пробирается к ним. Оглянуться не успели, высокий, чуть не с гору, молодец стоял перед ними; усы куделью [26] торчат, одетый как и Самков гость, что приходил музыку заказывать, — в белые порты и вышитую сорочку.

— Добрый вам вечер, люди! — поздоровался он с музыкантами.

— Добрый вечер и тебе дай бог! — откликнулись они.

— Ты нас отведешь? — спросил молодца Самко.

— Я. Берите свои инструменты и следом за мной ступайте, путь у нас неблизкий.

Устали музыканты, не очень хотелось им идти, да что поделаешь? Доплелись сюда, придется плестись и дальше.

— По сторонам не оглядывайтесь и помалкивайте, смотрите, как бы вас лес не затянул; где вы пойдете, там нога человеческая еще не ступала, — поучал их провожатый.

— А ты кто, зверь, что ли? — сердито проворчал Влчко.

— Кто я, не тебе знать, — сказал, как отрезал, провожатый и зашагал впереди.

У музыкантов холодок пробежал по спинам, да делать нечего — подхватили они инструменты и потянулись за ним, по сторонам не оглядываются, ни слова не говорят.

Шли они, шли прямиком через густые заросли, по бездорожью. Совсем стемнело, впереди не видно было ни на шаг. Спотыкались они, едва не падали.

— А ну, смелей, молодцы, скоро выйдем на ровную дорогу! — ободрял их провожатый. — Скоро и на месте будем!

Зашагали они проворней, и вот под ногами у них уже не мягкий мох, а голая скала оказалась. Потянуло ледяным ветерком, будто вступили они в огромную залу. Они замедлили шаг, а провожатый остановился и говорит: