Чтение онлайн

Случился однажды ночью сильный дождь. От грома домишко дрожал и трясся. А старушка сидит у огня, греется.

Вдруг кто-то стук-стук в дверь, да так сильно. Испугалась старушка, вскочила.

— Кто там?

А снаружи говорят:

— Откройте, пожалуйста. Я в лесу заплутался да промок, пустите переночевать-согреться.

— Да кто ты будешь-то?

— Хосе.

А бабушка была глуховата. Она опять спрашивает:

— Кто-кто, говоришь?

Путник думал, она его полное имя спрашивает. Он и прокричал ей громко да с расстановкой:

— Хосе-Антонио-Андрес-Хесус-Фернандес! [76]

Как старушка услыхала это, еще пуще испугалась и говорит:

— Нет, любезный, ступайте откуда пришли; в моей лачуге вам всем и не уместиться.

Она-то думала, их пятеро.

ил на свете один крестьянин. Он столько слышал разных диковин про короля, что думал, будто король человек не как все другие, особенный. Очень хотелось крестьянину повидать короля, хоть раз в жизни, да своими глазами взглянуть.

А столица далеко. Решил все-таки крестьянин поехать в город — короля поглядеть.

— Ты что, совсем спятил? — рассердилась жена. — На какую-то прихоть деньги тратить! Их у нас и так небогато. Нечего тебе в столице делать!

— А я заодно зайду там к брадобрею, зуб себе вырву. Знаешь ведь, зуб у меня часто побаливает, мочи нет терпеть.

Не дает покою жене крестьянин, в столицу да в столицу, в Мадрид да в Мадрид. Ну, жена и отпустила его.

Идет крестьянин, радуется. А столица далеко, все деньги за дорогу чуть не потратил.

Пришел крестьянин в Мадрид и в тот же день повидал короля, как тот из храма выходил.

— Вот я глуп так глуп, — хлопнул себя по лбу крестьянин. — Король-то такой, как все, как я да остальные. И на что я только деньги потратил! Надо было жену послушать, по ее совету делать.

Сосчитал деньги, а у него всего полреала осталось.

Тут захотелось крестьянину есть, а на пущую беду и зуб разболелся вовсю. Остановился крестьянин около торговца пирогами, глядит на лоток и думает: «Если я зуб вырву, мои полреала брадобрею пойдут — тогда мне с голоду помирать; а если пирогов поесть, зуб еще сильнее разболится, не доберусь я с ним до дому. Чем горю пособить?»

Пока он стоял-сомневался, идут мимо два сеньора. Увидели крестьянина, как он на пироги уставился, и спрашивают:

— Эй! Сколько пирогов съешь за один присест?

А сами смеются.

— Я-то? Хоть сотню, — говорит крестьянин.

— Сотню? Да сотню никто не съест.

— Никто не съест, а я съем.

Поднялся тут спор: съест или не съест? Раззадорились сеньоры, а вокруг народ собрался. Наконец сеньоры говорят:

— На что спорим?

— На что спорим-то? А вот на что: не съем в один присест сто пирогов, рвите мне зуб.

Посмеялись сеньоры да и согласились.

Наелся крестьянин пирогов до отвала и говорит:

— И вправду, сеньоры, больше не могу, ваша, видать, взяла.

Сеньоры обрадовались, зовут брадобрея. А народ смеется! Пришел брадобрей, сеньоры ему и говорят:

— Вырвать этому мужику зуб!

Крестьянин этак сморщился, будто жалко зуба, а те еще больше смеются. Тянет брадобрей больной зуб, крестьянин кричит да стонет, а смех пуще.

Вот выдернул брадобрей зуб, сеньоры заплатили за пироги, заплатили за зуб и говорят людям:

— Видали такого глупца? За несколько пирогов зуба лишился.

— А все же не глупее я вас, — отвечает крестьянин. — Вы мне за пироги заплатили, что я съел, и зуб больной вырвали, брадобрею заплатили. И от голода избавили, и от боли. А мои полреала целехоньки сбереглись.

Тут народ рассмеялся над сеньорами. Повесили они головы и пошли себе поскорей.

Вот и сказке конец.

или на свете муж и жена, и не было у них детей. Просили они бога, чтоб сына им послал, хоть самого маленького. Просили-просили, и родился у них сын, маленький, как зернышко гороха. Так и назвали его Горошинкой.

Только он на свет появился, как говорит матери:

— Матушка, я хлеба хочу.

Дала ему мать каравай. А он съел и еще просит. Мать еще дала, потом еще и еще. Съел Горошинка один за другим девяносто караваев и говорит матери:

— Приведи ты мне, матушка, нашу ослицу да собери отцу поесть, я ему в поле свезу.

— Куда тебе ехать, мал ты еще!

— А ты приведи, увидишь.

Что тут станешь делать, привела мать ослицу, лукошко с едой приторочила. Подпрыгнул Горошинка, уцепился за лукошко, перебрался по холке и влез ослице в ухо. Кричит оттуда:

— Эй, пошла! Эй, пошла!

Так и погоняет ослицу, а та слушается. Посреди дороги встретились им цыгане. Видят цыгане, что ослица одна идет, и говорят:

— Вон ослица без хозяина, возьмем-ка ее себе.

А Горошинка кричит:

— Не троньте ее, есть у нее хозяин! Не троньте ее, есть у нее хозяин!

Услыхали это цыгане, решили, что ослица заколдованная, и разбежались от страха.

А Горошинка приехал к отцу и кричит ослице:

— Тпру!

Встала ослица, а отец не знает, что и сказать от удивления. Слышит:

— Помоги мне, батюшка, из уха выбраться, я тебе поесть привез.

Удивился отец, помог. А Горошинка очутился на земле и говорит:

— Ты, батюшка, поешь, а я поле вспашу.

— Ну, нет, мал ты еще работать.

— А вот и не мал, ты погляди, как я управлюсь.

Вспрыгнул волам на ярмо и кричит:

— Эй, пошел, Пегий! Эй, пошел, Пестрый!

Тронулись волы. Не успел отец поглядеть, а уж поле вспахано. Отвел Горошинка волов под навес, а сам прилег отдохнуть к Пестрому в кормушку. Вол и не заметил, как проглотил Горошинку. Смотрит отец, а сына нет. Стал он звать:

— Горошинка, ты где?

А Горошинка в ответ:

— Я у Пестрого в брюхе, батюшка! Убей его, а я тебе двадцатерых таких верну.

Что тут поделать, убил отец Пестрого, вспорол ему брюхо, но сколько ни искал Горошинку в воловьих кишках, так и не нашел. А ночью подкрался волк, съел кишки, а с ними и Горошинку.