Сказки народов мира; Тысяча и одна ночь
Шрифт:
Как за ними шильдбюргеры ни гонялись, как ни морили, мышей становилось все больше и больше.
В ту пору через город проходил бродяга, и в котомке у него сидела самая обыкновенная кошка. Он так, забавы ради, ее на дороге подобрал.
Зашел бродяга в кабак и увидел: мыши средь бела дня, никого не боясь, по столам, по стульям бегают. Расстегнул бродяга котомку и выпустил кошку. Вмиг та дюжину мышей задавила, сидит на полу и облизывается. Увидал это кабатчик и бросился в ратушу — надо ж было отцам города доложить, какой в Шильде чудо-зверь объявился. Те всем советом пришли в кабак и спрашивают бродягу, не уступит ли своего страшного мышкодава, а уж они не поскупятся, хорошо заплатят. Бродяга понял, с кем имеет дело, и ответил, что подобную диковинку никакими деньгами не оплатить. Но раз у них в Шильде такая беда с мышами, он уж отдаст им свое сокровище за сто гульденов.
Шильдбюргеры обрадовались, что с них так мало запросили, ударили по рукам и отдали бродяге пятьдесят гульденов звонкою монетой, а остальные обещали выплатить через полгода, после сбора урожая. Бродяга же, боясь, как бы они не передумали, поскорее отнес мышкодава в старый амбар, где у шильдбюргеров общинное зерно на зиму хранилось и где мышей было более всего, — и пошел своей дорогой.
А как вышел он за городские ворота, так и припустил рысцой.
Бежит он и то и дело оглядывается — нет ли погони? Шильдбюргеры же на радостях, что купили за дешево свирепого мышкодава, забыли спросить, что он ест, и, чтобы узнать, послали гонца бродяге вдогонку. Гонец, как ни старался бродягу догнать, не мог — больно шибко тот улепетывал. Тогда шильдбюргер издали крикнул:
— Чего он жрет?
А бродяга тоже издали ему отвечает:
— Что попадет!
Гонцу-шильдбюргеру же показалось: «Скот и народ».
Перепугался он до смерти и побежал назад, в город Шильду. Предстал перед советом в ратуше, рассказал, что ему послышалось, и добавил: «Вот передавит зверь мышкодав всех мышей, потом за скот примется, а после и за нас, хоть и купили мы его за наши кровные денежки».
Стали тогда шильдбюргеры совет держать, как им от мышкодава избавиться, и решили в конце концов, что лучше всего его сразу убить. Но, на беду, не нашлось среди них ни одного, кто осмелился бы даже близко подойти к страшному зверю.
Снова они это дело обсудили и пришли к заключению: надо, мол, амбар, где зверь сидит, поджечь. Мышкодав и сгорит вместе с амбаром… Хоть и жалко им было зерна, однако это, смекнули они, все же будет меньшим злом. Иначе ведь им всем придется от мышкодава погибнуть.
Как решено, так и сделано.
Обложили шильдбюргеры амбар соломой и подожгли. А кошка, почуяв дым, перескочила на соседнюю крышу, а оттуда в дом.
Так амбар зря и сгорел.
Снова собрались отцы города на совет. Ввиду сложности вопроса они сперва долго потели в Палате для потения, затем перешли в Палату для корпения, а оттуда уже в Шутовскую палату, где и вынесли решение.
«Дом, в коем скрывается страшный зверь мышкодав, на общинные деньги купить и вместе с чудищем спалить».
Сказано — сделано.
Подкрались они к дому, где кошка спряталась, обложили соломой и подожгли.
А кошка тем временем взобралась на крышу дома, сидит там и лапкой умывается. Такая уж у этой породы привычка.
Шильдбюргеры же, увидев, как кошка лапку за голову заносит, решили, что она клятву дает — всем им страшной местью отомстить!
В отчаянии один из них схватил копье и давай кошку колоть, но та вцепилась в древко, вмиг соскользнула по нему на землю и… была такова.
Тем временем огонь перекинулся сперва на соседний дом, от него — на другой, подул ветер, и вскоре огнем занялся весь город Шильда. И пришлось шильдбюргерам с женами и малыми детьми бежать от огня подальше в лес.
Так город Шильда и сгорел дотла. А вместе с ним и знаменитая ратуша со всеми шутовскими палатами.
Сами же шильдбюргеры в Шильду возвращаться не стали — своими глазами ведь видели, как мышкодав клялся отомстить им страшной местью. Вот и разбрелись они по всему белому свету.
А вам они не попадались?
СКАЗКИ НАРОДОВ АФРИКИ [77]
В давние времена жила девушка. Взяла она однажды горсть золы из костра и забросила ее на небо. Зола рассыпалась там, и по небу пролегла звездная дорога. С тех пор эта яркая звездная дорога ночью освещает землю мягким светом, чтобы люди возвращались домой не в полной темноте и находили свой дом.
77
Мне вспоминается мой первый вечер в Томбукту, старинном африканском городе, некогда столице великого государства сонгаев.
С наступлением темноты я поднялся на кровлю дома, и при свете бледной луны передо мною открылся весь город. В нем мало зелени, мы на границе Сахары, и город засыпан песком, почти как у нас зимой засыпаны снегом улицы. V
Далеко на севере видны несколько звезд Большой Медведицы, а вся она за горизонтом. С другой стороны виднеются звезды Южного Креста, город скрыт темнотой.
И вот то тут, то там начинают зажигаться костры, и видно, как к кострам понемногу собирается народ. Через некоторое время доносятся глухие звуки барабанов.
Люди собираются на площади, усаживаются на песке или на скамьях, и начинаются разговоры, песни и пляски. Один за другим выходят танцоры и под звуки барабанов, отбивающих ритм, исполняют свои танцы. Танец связан всегда с песней, зрители подпевают; танец, песня и музыка составляют единое целое.
Это единство проявляется и в исполнении сказок. Африканская сказка — дело не только рассказчика, в ней принимают участие и слушатели. Когда рассказчик говорит о гиене и льве и передает их разговор, то он старается подражать голосу гиены — шепелявит, присвистывает. Передавая речь льва, он старается передать его рычание, более того — придать его словам особый, непонятный для слушателей характер: рассказчик рычит, угрожает, переставляет части слов, словом, старается как можно выразительнее изобразить животное.
Порою действующие лица в сказках поют, и тогда рассказчик начинает петь, а слушатели подтягивают ему. Им известна сказка, они знают песню, а все равно слушают ее с удовольствием.
Исполнение песен сопровождается обычно барабанным ритмом. У некоторых африканских народов существуют целые циклы сказаний о героях-предках, об истории племен, о появлении человека. И эти сказания нередко длятся не один вечер. Так, у народов Камеруна сказания о предках — они называются мвет — сопровождаются игрой на струнном инструменте вроде лиры. У народов манде сказания эти сопровождаются игрою на большом струнном инструменте кора, похожем на арфу.
Сказки исполняют всегда после захода солнца, обычно в сухое время года. Особенно любят рассказывать сказки в длинные лунные ночи, когда не нужно никуда торопиться. Нередко говорят: «В лунные ночи танцует вся Африка!»
Героями сказок обычно бывают животные, в которых как бы воплощаются основные свойства человека. Лев, могучий царь зверей, часто олицетворяет глупость, гиена — жадность и глупость, черепаха — мудрость, заяц — хитрость и изворотливость, паук, в особенности у народов, живущих в области тропических лесов, — хитрость и коварство, хотя одновременно с этим именно он «научил» людей земледелию и добыванию огня.
Не следует думать, что у африканских народов преобладают сказки о животных. Они особенно характерны для народов Намибии — бушменов и готтентотов, но распространены по всей Тропической Африке.
Нередко сказки начинаются прямо с песни, которая потом повторяется в сказке неоднократно и этим объединяет рассказчика и слушателей в единое целое.
Сказка в Африке — это подобие театрального действия, слушатели сами принимают участие в исполнении: поют, танцуют, подают реплики. Иногда сказки имеют обязательное начало. Так, рассказчик начинает: «Вот она, вот идет!», а все присутствующие восклицают: «Пусть придет, мы слышим, она поможет нам!» Конец сказки бывает и шуточным: «Я здорово наврал, но ложь — на счастье!» Если случайно рассказчик забыл конец, он говорит: «А часть сказки убежала в лес», то есть «я больше не знаю».
Единство рассказа, танца и музыки отражено в языках народов Африки. Так, живущие в области рек Замбези и Лимпопо народы каранга и их соседи называют сказку «нгана», а рассказывать сказку — «имба нгана», что буквально означает «петь сказку»; народы восточного побережья Африки — суахили и их соседи — называют собрания, где поют, танцуют и рассказывают сказки под ритмические удары барабанов, «нгома», но это слово означает также и сам барабан.
В африканской сказке все это слито воедино, и это отличает ее от сказки народов Европы.
В Западной Африке существуют профессиональные сказители — дьели, искусство которых передается от отцов к сыновьям.
В Африке сказки рассказывают обычно мужчины.
Так же как и в наших сказках, в них утверждается торжество добра над злом, ума над грубой силой, снисходительно прощается плутовство и хитрость.
Д. А. Ольдерогге
Но когда восходит солнце, звездная дорога белеет, звезды ее блекнут и исчезают.
Уйдет солнце, вновь выплывает звездная дорога, и опять проплывает она по старым следам.
И так солнце и звездная дорога ходят друг за другом вокруг земли.
Чтобы звездной дороге не было скучно ночью одной, девушка забросила на небо сладкие коренья. Она швырнула их туда еще и потому, что рассердилась на свою мать, которая дала ей так мало кореньев, что девушка не могла ими насытиться. Девушка эта была больна, она лежала в хижине и сама не могла пойти на поиски съестного. Вот она и рассердилась на мать и забросила коренья на небо, чтобы те стали звездами. И эти сладкие коренья тоже стали звездами.
Прежде солнце было человеком и жило на земле. От одной из его подмышек исходило сияние. Когда человек-солнце поднимал руку, становилось светло, опускал руку — наступала тьма. Днем солнечный свет был белым, а ночью — красным, как огонь.
Но стоило старику-солнцу прилечь, светло становилось только вокруг его дома, а весь мир погружался во мрак, будто небо сплошь затягивало тучами.
Вот надумала одна женщина послать своих детей к человеку-солнцу: пусть поднимут его да и забросят повыше на небо. Очень уж холодно так-то, без солнца. А если забросить солнце наверх, станет сразу и светло и тепло. И бушменский рис [78] мигом высохнет.
78
Бушменский рис — съедобные личинки термитов.
Полнала женщина детей и говорит им:
— Аяжет старик-солнце спать, подберитесь к нему и, если увидите, что он крепко уснул, хватайте его поскорей и бросайте вверх, в небо. Да повыше!
Отправились дети к человеку-солнцу. Шли они осторожно, тихонечко, старик и не заметил, как дети схватили его и бросили вверх, в небо.
И крикнули дети человеку-солнцу:
— О наш дедушка, Солнечная Подмышка! Оставайся там, будь жарким солнцем, чтобы вся земля была светлой да теплой, чтобы всех нас ты обогрел. Станешь ты к нам приходить, тьма сразу умчится прочь!
С тех пор так и повелось. Солнце приходит — тьма уходит. Солнце садится — тьма спускается на землю. Тогда выходит луна. Она освещает все вокруг, и тьма отступает.
А когда появляется солнце, оно гонит луну, отрезает ножом от луны по кусочку. Тогда луна просит:
— О солнце! Ради моих детей оставь мне хотя бы спинной хребет!
И солнце уступает просьбам луны. Постепенно луна снова становится полной и большой. Она ведь сандалия кузнечика-богомола Цагна [79] , которую он бросил в небо, приказав ей стать луной. Вот она и бродит в ночи.
79
Кузнечик-богомол Цагн — прародитель бушменов. Бушмены верят, что именно он создал животных и птиц, Солнце и Луну. Согласно одному из мифов, Цагн сделал Луну, забросив в небо сандалию своего родственника.