Сказки народов мира; Тысяча и одна ночь
Шрифт:
Впервые на своем веку видели они золото.
— Спасибо тебе, Журушка, спасибо! — от всего сердца поблагодарили девушку старик со старухой. — Заживем мы теперь по-другому. Сошьем тебе новое платье к празднику. Пусть все любуются, какая ты у нас красавица.
Наступила весна. Пригрело солнце. Что ни день, прибегают к дому стариков деревенские дети:
— Сестрица Журушка, выйди поиграй с нами.
Улыбается Журушка:
— Ну хорошо, давайте играть. Поплывем в гости к лунным феям.
Поднимут двое детей руки — это ворота в царство фей. А Журушка поет:
Поплывем мы в царство фей Дружно, дружно, весело. Облачко — как лодочка. Серебряные весла.Проходят дети в ворота веселой вереницей и стариков зовут:
— Дедушка, пойдем с нами играть! Бабушка, пойдем играть!
— Да полно вам, не тяните нас за руки так сильно, — смеются старики.
Но не всегда светить солнцу. И дождь полям нужен. Поглядит Журушка, что небо облака закрыли, и запоет:
Дождик, дождик, лей сильней, Дождик, лей среди полей. Дольше, дольше погости На грушевом дереве.Соберутся дети вокруг Журушки, а она им сказки рассказывает о разных диковинных птицах.
Хорошо было детям играть с Журушкой.
Но вот как-то раз снова пожаловал Гонта.
— Здравствуй, дедушка! Не найдется ли у тебя опять такой же ткани, как в прошлый раз? Продай мне, я охотно куплю.
— Нет, и не проси. Дочке моей о-Цуру нельзя больше ткать: очень она от этой работы устает. Боюсь, заболеет.
Но Гонта чуть не силой всунул старику в руки кошелек, набитый золотыми монетами.
— Я заплачу тебе еще дороже, чем в прошлый раз. А если ты не согласишься, пеняй на себя. Худо тебе будет. Меня ведь сам князь к тебе прислал, — пригрозил Гонта. — Чтоб через три дня была ткань готова, не то головой поплатишься!
Ушел Гонта, а старик и старуха стали горевать:
— Беда, беда! Что же с нами теперь будет! Пропали наши головы.
Все слышала о Цуру, хоть и была в другой комнате. Стала она утешать стариков:
— Не бойтесь, не плачьте. Через три дня будет готова ткань, красивее прежней.
Пошла девушка в ткацкую комнату и затворила дверь наглухо.
Вскоре послышался за стеной быстрый-быстрый стук: кирикара тон-тон-тон, кирикара тон-тон-тон.
День, и другой, и третий стучит ткацкий станок.
— Журушка, кончай скорее, будет тебе! — тревожатся старик со старухой. — Ты, верно, устала, доченька?
Вдруг послышался грубый голос:
— Ну как, готово? Покажите мне.
Это был Гонта.
— Нет, показать нельзя. Журушка крепко-накрепко запретила к ней входить, пока она ткет.
— Ого! Вот еще выдумки! Я вижу, ваша дочь привередница. Ну, а я и спрашивать у нее не стану!
Оттолкнул Гонта стариков и настежь распахнул двери.
— Ой, там журавль, жу-жу-равль! — испуганно забормотал он.
Входят старики — и правда, стоит за ткацким станком большая птица.
Широко раскрыла она свои крылья, выщипывает у себя клювом самый нежный мягкий пух и ткет из него красивую ткань: кирикара тон-тон-тон, кирикара тон-тон-тон.
Захлопнули старики дверь поскорее, а Гонта со всех ног убежал — так он испугался.
На другое утро прибежали дети звать Журушку.
— Журушка, выйди к нам, поиграй с нами или сказку расскажи.
Но в ткацкой комнате все было тихо.
Испугались старик со старухой, открыли дверь и видят: никого нет. Лежит на полу прекрасная узорчатая ткань, а кругом журавлиные перья рассыпаны… Начали старики звать дочку, искали-искали, да так и не нашли.
Под вечер закричали дети во дворе:
— Дедушка, бабушка, идите сюда скорее!
Выбежали старики, глядят… Ах, да ведь это журавль. Тот самый журавль! Курлычет, кружится над домами. Тяжело так летит…
— Журушка, наша Журушка! — заплакали старики.
Поняли они, что это птица, спасенная стариком, оборотилась девушкой… Да не сумели они ее удержать.
— Журушка, вернись к нам, вернись!
Но все было напрасно. Грустно, грустно, точно прощаясь, крикнул журавль в последний раз и скрылся в закатном небе.
Долго ждали старик со старухой, но Журушка так и не вернулась.
Есть, говорят, на одном из дальних островов большое озеро. Видели там рыбаки журавля с выщипанными перьями. Ходит журавль по берегу и все поглядывает в ту сторону, где старик со старухой остались.
В старину, далекую старину, жил один юноша по имени Санта. Никто во всей Японии не умел лучше его играть на флейте. Заиграет веселую песню — каждый в пляс пустится. Но Санта был так беден, что ни одна девушка за него замуж не шла.
Сидит однажды Санта возле своего домика, играет на флейте и грустит, сам не зная о чем.
Флейта поет: пироро-пироро… Кругом тихо-тихо. Ветер и тот заслушался.
Вдруг спускается с неба легкое, как дымок, лиловое облако. Сошел с него одноглазый старик в богатом наряде и говорит:
— Здравствуй, Санта-дон! [59]
— Здравствуй, гость с неба. Чем могу тебе услужить?
— Звуки твоей флейты слышны даже в моем солнечном царстве. Много-много раз ты радовал меня своей игрой. В награду за это отдам я тебе в жены свою дочь. Согласен?
59
Санта-дон. — При вежливом обращении к японским именам добавляются элементы «дон», «сан» и другие. «Дон» — более уважительное обращение, чем «сан».
— Как не согласиться! От души благодарен.
— Ну, если так, жди свою невесту завтра утром.
Махнул рукой на прощание старик и улетел на лиловом облаке.
Всю ночь Санта глаз не сомкнул.
На другое утро чуть свет вышел он из дому. Бродит по двору взад и вперед и все на небо посматривает. А небо, как нарочно, прозрачное, синее. Ни облака на нем, ни птицы.
Вот дымок показался… Но нет, это где-то в горах костер разожгли.
Вдруг, откуда ни возьмись, выплыло белое-белое облако. Летит по небу, а Санта глаз с него не спускает. Остановилось облако над домом Санты и плавно-плавно спустилось вниз.