Чтение онлайн

— Вот возьми орешек, в карман положи, да гляди по дороге не открывай, беги к отцу поскорее!

Два его старших брата давно уж были дома. С тем и воротились, что подобной собаки на свете не водится и, дескать, искать ее — только время даром терять.

Завидел король младшего своего сына и говорит:

— Ну что, сынок, и ты с пустыми руками пришел, как твои братья?

Тут королевич радостно вынимает из кармана золотой орешек, открывает его — а собачка как выскочит! Да как взлает — слышен был этот лай в семижды семи королевствах. Слушает ее лай король — не наслушается, доволен, будто спину ему маслом умащивают. И сказал король сыновьям:

— Ну, видите, сыны мои дорогие, младший-то и с этой задачкою справился. Но только вот вам мое последнее слово: кто третье мое желание исполнит, тому и быть королем. А желаю я вот что: тому из вас государство оставлю, кто самую красивую невесту в дом приведет.

Старшие братья обрадовались, тут же похваляться стали:

— Уж в чем, в чем, а в этом мы младшего братца-то обойдем, ведь мы где только не были, каких красавиц не видели! Среди стольких-то как не выбрать самую красивую! А кого видел младший брат на краю света? Никого и не видел. Разве что ящерку!

И вправду опечалился младший королевич, что уж тут скажешь, не приведет ведь ему ящерка из-под земли красавицу невесту. Все-таки отправился он к ней, печальный, сел на мосту каменном. Прибежала ящерка. Королевич ей говорит:

— Теперь уж, ящерка, ты и вправду моей беде не поможешь.

А ящерка — золотая спинка тихо, ласково ему отвечает:

— Как знать, может, и помогу.

— Нет, — говорит королевич, — ведь отец наш вот что сказал нам: кто самую красивую невесту в дом приведет, тому и быть королем.

Закраснелась тут ящерка — золотая спинка и молвит ему:

— А ну, возьми-ка ты меня в руку покрепче да об этот каменный мост ударь посильнее!

Королевич оторопел.

— Ну уж нет, — говорит он ящерке, — этого я нипочем не сделаю. Чтобы я да ударил тебя, когда я великой благодарностью тебе обязан!

Но ящерка не отступалась:

— Исполни просьбу мою, ударь меня о каменный мост!

Ни в какую не соглашался королевич, но потом увидел, как

ящерка опечалилась, зажмурился крепко да и ударил ее о каменный мост. И что же он видит? Стоит перед ним вместо ящерки красавица, каких свет не видывал. И говорит она королевичу:

— Что, королевич, узнаёшь ли меня?

А королевич чуть ума не лишился на радостях.

— Вроде бы и узнаю, да только глазам своим поверить боюсь.

Со смехом отвечает ему красавица невиданная:

— Да ведь это я из окна монастырского выглядывала! Из-за кого ты драку затеял! Смородинка я!

Королевич все дивится, глазами хлопает, а Смородинка говорит:

— Вот теперь, королевич, я навеки твоя, только смерть нас разлучит!

Королевич от радости вовсе голову потерял, не знает, как ей руку подать, чтоб домой вести.

Старшие братья уже воротились, каждый со своею невестой. Только его и ждали, чтоб решилось, кому из них королем быть. Когда младший королевич пришел, старый король как раз картошку буртил, ну, правда, картошка была не простая, а золотая. Увидел король невесту младшего сына и в тот же миг решение принял.

— Вы уж не сердитесь, детки милые, на брата своего, — сказал он старшим своим сыновьям, — а только королевство младший сын заслужил!

Но братья и не думали на него сердиться, от души ему добра желали, чтобы жил-поживал счастливо!

Вот как-то шел я да брел по дороге, дошел до селеньица Пелег, гляжу, а там сказок видимо-невидимо, к яслям стоят привязаны, выбрал я из них самую наилучшую. Быль это или небыль, за семью морями по сю сторону стеклянной горы печка стоит развалюха, стенки у нее, какая внутрь, какая наружу валятся — ни одной не видать, полна печь булок сдобных — ни одной не сыскать. Ну так вот, было то или не было, а только жил в тех краях пастух. Пас он как-то баранов своих в лесу, вдруг видит — вдалеке огонь полыхает. А из огня слышится стон змея преогромного:

— Помоги мне, добрый человек, добром за добро тебе отплачу, мой отец — король над всеми змеями, он тебя щедро вознаградит.

Пастух подхватился, к огню подбежал, по дороге сук крепкий срезал да и вытащил змея из огня. Пополз змей, совсем немного отполз, а там камень большущий лежит, они вдвоем камень тот отвалили. Оказалась под камнем дыра. Спустились змей с пастухом под землю и прибыли к королю змеиному.

Змеиный король спрашивает:

— Чего пожелаешь, бедный человек, за то, что жизнь моего сына спас, от лютой смерти его избавил?

— Ничего мне такого не надо, — сказал бедняк, — хочу я только речь всякого зверья понимать.

Согласился змеиный король, одно условие пастуху поставил: никому про это не рассказывать, не то помрет в одночасье. С тем и вернулся пастух на землю.

Вот пошел пастух домой и увидел дуплистое дерево. На том дереве две сороки сидели. Одна другой и говорит:

— Э-эх, знал бы кто из людей, сколько денег в дупле здесь запрятано, то-то б счастье ему привалило!

Услыхал их разговор пастух, дерево-то и приметил. А сам домой поспешил. Поздно вечером вернулся он к дереву, уже на телеге, деньги из дупла вынул и домой отвез. Зажил богато.

Взял он за себя замуж дочку старшего пастуха. Жена ему все не давала покоя:

— Откуда у тебя столько денег?

— Не спрашивай, — отговаривался пастух, — бог дал.

А за печной трубой у них две кошки сидели грелись. Вот старая кошка и говорит молоденькой: ты, мол, махонькая, тебе-то полегче в чулан забраться да кус сала выкрасть. Засмеялся пастух. Жена спрашивает, отчего он смеется. Пастух рассказал ей, что старая кошка у молодой требует.

— Да как же это ты речи ихние разбираешь? — спрашивает жена.

— Эх, кабы ты знала! Только нельзя мне про то говорить, иначе помру.

— Нет, все равно скажи! — пристала жена.

Но пастух уперся: нет, и все тут.

Собрались они в какой-то день на ярмарку. Жена на кобылу села, муж на жеребца. Жена приотстала немного. Заржал тут жеребец, то есть кобылу окликнул: что, мол, плетешься нога за ногу?

— Тебе-то легко, — сказала ему кобыла, — вон поджарого какого везешь, а посмотри, на мне какая толстуха!

Понял их речи пастух, засмеялся. Жена опять спрашивает, чему, мол, смеешься-то. Рассказал ей пастух, о чем жеребец с кобылой беседовали. Тут жена опять к нему пристала: скажи да скажи, как речи зверей разбираешь. Но пастух свое твердит: нельзя, мол, про то говорить, иначе помру в одночасье.