Чтение онлайн

* * *

В ожидании следующего сеанса Варвара Федоровна рассказала мне:

– - Эта картина идет здесь третий день. Перед тем она показывалась на Невском, но я не знала. Я случайно набрела на нее уже в последний день перед переменой программы. Я расспросила, где она будет, и узнала, что здесь. Теперь я надолго знаю, куда ее будут переносить. Почти на месяц. Отсюда она пойдет к нам, на Пески, потом на Забалканский проспект, потом за Невскую заставу, на Выборгскую, к Нарвским воротам, опять вернется сюда, в соседний театрик... У меня все записано, по числам...

– - Ну, а потом? Через месяц?

– - В точности еще неизвестно, но я, конечно, буду знать... Кажется, потом ее отправят в провинцию, в Новгород, оттуда в Нарву, потом в Колпино...

– - И вы поедете за ней?

– - Конечно, поеду! Кто меня может удержать?
– - уверенно и даже слегка удивленно ответила Прутникова, будто мой вопрос показался ей наивным.

Я не спросил о том, что будет дальше, после всех Нарв и Новгородов, когда истрепанная в долгих мытарствах кинематографическая фильма умрет естественной смертью. Я не спросил об этом потому, что в тревоге наших дней сам разучился заглядывать так далеко в будущее.

II. Пулька преферанса

Это была совсем необыкновенная пулька, хотя составилась она самым обыкновенным образом.

Встретив меня в коридоре, поручик Сумароков спросил:

– - Вы играете в преферанс?

– - Играю.

– - Вот и отлично! Сегодня вечером свободны?

– - Свободен.

– - Значит, к восьми у меня в номере. Не забудьте, номер 45-й, в третьем коридоре направо. Придете?

– - Непременно.

Мы познакомились с поручиком Сумароковым только накануне в читальной зале отеля. Никто нас не представил друг другу, просто заговорили, оба взволнованные сенсационным газетным известием. Поговорили минут пять и раскланялись. Его имя я узнал потом. Моего имени он, вероятно, и до сих пор не знает.

Люди, не играющие в преферанс, удивятся такому быстрому развитию знакомства. Вчера случайно столкнулись, обменялись парой слов, а сегодня: милости просим ко мне! Но преферансисты, знающие тоску по четвертом партнере, не только найдут вполне естественным, но и одобрят нас обоих: поручика Сумарокова, приглашающего к себе почти незнакомого человека, и меня, охотно принимающего это приглашение.

Я даже не спросил, кто будут остальные два партнера. Ясно, что это будут преферансисты, а этот сорт людей не знает никаких классов и рангов, ни сословных, ни возрастных, никаких иных различий.

И ровно в восемь я входил в 45-й номер.

Я часто опаздываю в разных даже самых важных случаях жизни, но никогда не решился бы опоздать на условленную пульку. Простит делец, напрасно ждавший вас по важному делу, простит возлюбленная, если вы не пришли во-время на свидание, но никогда не простят вас игроки, которых вы заставили прождать каких-нибудь десять минут.

– - Ну, вот, превосходно!
– - весело встретил меня хозяин.
– - Теперь все. Можно за дело! Ах, да, вы не знакомы!

Я поздоровался с партнерами.

Все трое были офицерами: два поручика, один прапорщик. И все трое были ранены: у одного повязка на руке, у второго на голове, третий -- хозяин -- был с костылем.

Стол для игры был приготовлен посередине комнаты. Горели две свечи, аккуратно разложены были мелки, и, целомудренно красуясь бандеролями, лежали две новенькие колоды карт.

С торопливой деловитостью расселись по местам.

– - Для начала маленькую!
– - предложил один.

– - А по какой?
– - спросил другой.

Условились быстро и занялись делом.

Все мы были страстными игроками, это обнаружилось с первого круга. Играли молча, произнося только странные для чужого уха восклицания, полные однако значения для игроков:

– - Пас!

– - Семь первых!

– - Семь без козырей!

Иногда, впрочем, загорался горячий спор по поводу чьего-нибудь неправильного хода.

Игра шла быстрым темпом. Никто не "лез в гору", т. е. не наставлял "ремизов".

К одиннадцати часам пулька была закончена.

– - Теперь закусим, а потом можно и еще пулечку!
– - предложил хозяин.

– - Непременно вторую!
– - живо подхватил прапорщик.
– - Что же это такое? Трехчасовая пулька, ведь это не в счет! Надо закатить настоящую!

Возражений не было. Мы только разыгрались, размахнулись, и уже конец! Непременно повторить!

– - Но раньше закусим. Пожалуйте сюда, и покорнейше прошу не стесняться. Потом проголодаетесь, поздно будет!

– - Правильно!
– - одобрил прапорщик.

Закуска и чай были приготовлены на письменном столе у окна, так как стол, предназначенный для этого, был занять картами.

* * *

За чаем я рассмотрел моих партнеров и, случайно обратив внимание на их погоны, спросил:

– - Вы, кажется, все одной части?

– - Одного полка!
– - отозвался поручик Сумароков.
– - Можно сказать, боевые товарищи в полном смысле слова!

– - В одном бою ранены?

– - И даже одним снарядом!
– - подтвердил Сумароков.

А второй поручик, слегка акцентируя на польский манер, добавил:

– - В одном полку служили, вместе в боях были, вместе в окопах сидели, вместе ранены были, в одном лазарете лежали... Одним словом, партнеры настоящие!..

Прапорщик вдруг поднялся, возбужденный и даже слегка побледневший, и, протянув руку, как бы приглашая к вниманию, торжественно произнес:

– - Идея!

Мы все насторожились,

– - Давайте доиграем ту пульку!

Я не понял, в чем дело, и потому удивился волнению, которое вызвало это предложение среди моих партнеров.

– - Разве сохранилась?
– - спросил поручик с повязкой на голове.

– - Да, лист у меня, -- отозвался поручик Сумароков.
– - Здесь в столе.

– - Кто же будет играть за Мальчикова?
– - спросил второй поручик.

– - А хотя бы вы!
– - глядя прямо на меня и, очевидно, ко мне обращаясь, сказал прапорщик.

Я слегка смутился. Доигрывать пульку за другого я не люблю, предпочитая отвечать за собственные ошибки и пользоваться результатами собственных удачных ходов.