Чтение онлайн

Дни стали ненастные, ночи холодеют.

И на колхозных огородах начали овощи убирать, чтобы не портились, не помёрзли.

Сначала убрали огурцы-голыши.

Потом — лук в бумажных рубашках.

Потом — бобы в шерстяных чулочках.

Убрали репу, брюкву,

редьку,

морковку,

свёклу,

турнепс

и

разную петрушку.

Одна капуста осталась. Её позже всех убирают.

У неё, у капусты, семьдесят семь одёжек, она холода не боится!

Качается, падает с дерена кленовый лист, похожий на красную гусиную лапу. Медленно падает.

А навстречу ему, только снизу вверх, летит другой лист. Точно такой же красный, похожий на гусиную лапу.

Медленно поднимается.

И вот соединились листья, летевшие друг к дружке. Слились в один. Заколыхались на воде отражения...

Только теперь стало заметно, что лист опустился на воду.

Я стою на берегу нашего озера. Никогда раньше не знал, что бывает вода такая прозрачная, такая спокойная. От осеннего холода, от осеннего солнца сделалась вода как воздух.

И не дерево в ней отражается — просто два дерева растут. Одно макушкой вверх, другое макушкой вниз.

Сверху падают листья.

Снизу падают листья.

И соединяются на невидимой границе между водой и небом.

Бабушка рубит капусту. Кочерыжки мне отдаёт, я их грызу, похрустываю.

Вот попалась самая толстая, самая длинная кочерыга.

— Бабушка, дай!

— Эту не дам. Это золотая кочерыжка.

— Она просто большая! Всего-навсего!

— То-то и хорошо. Мы эту кочерыжку в погреб снесём. Сбережём до весны. Потом в землю посадим.

— И что будет?

— Начнёт расти кочерыжка.

— А потом?

— Зацветёт кочерыжка.

— А потом?

— Стручки на ней созреют, в каждом стручке— семена. Много будет капустных семян.

— Ну и что?

— Семена посеем, будут новые кочаны, а в каждом кочане — новая кочерыжка. Вот что!

Продираешься через ельник, а молодые ёлочки колются:

— Не трогай нас!

— Подумаешь, тихонечко задел.

— И тихонько не задевай. Мы свою одёжку бережём.

— Да что за одёжка у вас такая особенная?

— Иголки наши зелёные — не листья. Не меняются каждое лето.

— Так что?

— Вот выросла свеженькая еловая лапка, а иголки на ней сменятся только через семь лет.

— Да, это не скоро.

— Вот и приходится беречь!

Стараемся вдвоём с приятелем Санькой — собираем орехи. Одному собирать неловко: орешник высокий, не допрыгнешь. А тут я хватаюсь за ветку, нагибаю её к земле, а Санька обрывает орехи. Сразу двумя руками действует.

Я говорю:

— Ты прямо как белка!

— Нет, — говорит, — белки хитрей работают.

И впрямь: попадаются нам кусты, где ни одного полного орешка нету. Все пустые.

Белки обобрали куст. Хорошие орехи унесли, а пустышки нам оставили.

Пустой орех от полного — который с вкусным ядрышком— никак не отличить. Висит на ветке такой же коричневый, такой же лоснистый, в таком же кружевном воротничке.

И только когда сорвёшь, то почувствуешь, что он подозрительно лёгонький.

Раскусишь — а внутри ядрышка нет, одна труха...

Да, Санька, пожалуй, правду говорит про белок.

Он хитрый, Санька, удивительно хитрый. Но всё равно обманывается, рвёт сейчас пустые орехи. Сердится, когда раскусит.

А белки, что побывали на этом кусте, не обманывались. Они спокойненько отличали пустой орешек от полного. Не рвали, не взвешивали, не раскусывали. Будто видели сквозь скорлупу...

Насквозь видели.

Вот где хитрость-то!

Вы, наверно, замечали — все деревья в лесу спокойно стоят, веткой не шелохнут. И только одна осина трепещется. Дохнёт самый незаметный ветерок — и уже завертелись, засуетились листья.

Они подвешены на длинных черешках. Будто на гибких ниточках. Будто нарочно сделаны как флюгер — ветер ловить.

Я смотрю: совсем нет ветерка на поляне. Только нагретый воздух поднимается от травы.

И от этого поднимающегося воздуха осина волнуется. Листья играют, дрожат, поворачиваются...

А когда настоящий ветер дунет, вся осина прямо закипит! Побелеет от страха!

Дедушка говорит: это дерево хрупкое, слабое. Может, оттого и страшно ему?

Вот начались холодные ночи, уже туманы дымятся. Уже утром поникшую траву обсыпает инеем, будто солью.

Молодые осинки сделались такие пёстрые — и в жёлтых пятнах, и в красных, и в оранжевых... Дрожат, трепещут.

Как будто кричат:

— Ой, мамоньки! Осень пришла!

Едет по лесу телега, подпрыгивает, стучит колёсами по корням.

— Н-но!.. — сердито покрикивает дедушка.

В телеге трясутся новые плетёные корзины. Такие громадные, что я в каждой из них помещусь с головой.

Въезжаем в березняк. Тут просторно, светло. Половина листьев уже осыпалась. А они всё падают, падают... Птица качнёт ветку — и потекли с неё листья.

— Тпр-р-ру!.. — командует дедушка. — Приехали.

У берёзовых корней растут грибы-опёнки. Их много, растут целыми семьями, толпами. И все красавцы: как будто в солнечном загаре, как будто в весёлых веснушках. Края шляпок растрескались и завиваются колечком.