Чтение онлайн

И мы чудесно обо всем договорились. Работать я начну с завтрашнего дня, получать буду… В общем, мне показалось, это страшно много, сколько я буду получать, а еще чаевые… Приходить надо к четырем, работать до вечера, фартук фирменный мне на месте дадут. И еще — в знак того, что мы договорились, хозяин угостил меня пиццей. Прямо тут же, немедленно, хоть я и пыталась из вежливости отказаться, он сказал, что должна же я понимать, где работаю. И ничего вкуснее я в жизни не ела, честное слово.

А потом я села на автобус — оказалось, тут прямо почти до наставницыного дома ходит автобус, только редко, но тут он как раз подошел — и поехала домой. Страшно удачный день оказался. И Академия, и работа. Вот она какая, моя взрослая жизнь.

С работой мне повезло. То есть, конечно, в первые дни с непривычки было немножко трудно — и подносы оказались тяжелыми и все норовили куда-то выскользнуть из рук, и пицца была страшно горячей, я чуть не ошпарилась пару раз, и посетители все время что-то хотели, прямо голова кругом шла, но я потихоньку привыкла, приноровилась, и все у меня стало получаться. Ну может, и тут не обошлось немножко без магии, хотя я и помнила все наставницыны слова о мелком быте и пошлости, но это в конце концов работа, это же важно… И потом, я старалась, чтобы это было больше с людьми, я им улыбалась, я хотела, чтоб им тут нравилось, было хорошо… И вовсе не ожидала, что к концу дня у меня будет собираться столько чаевых. Да еще зарплата! Платили мне по часам, в тот же день, — очень удобно. Главное потому, что у меня хотя бы появились какие-то деньги и не надо было… В общем, очень хорошо. И наставнице я сразу сколько-то отдала, а то неудобно было.

Она взяла деньги, хотя, когда я первый раз рассказала ей про то, что нашла работу, она как-то нахмурилась. Ей не понравилось, что я — официантка. Ну а кто еще меня возьмет, я же ничего не умею. И это от Академии близко, и вообще. Ну так-то она ничего не сказала, но я увидела. Но мы с ней это не обсуждали.

Было еще одно «но». Временное, конечно, но все-таки. Тот самый автобус, который довозил меня до ее дома, переставал ходить поздно вечером, а работа у меня кончалась с последними посетителями, и бывало, что я не успевала. А пешком там все-таки будь здоров, а такси брать — никаких денег не хватит. Я, конечно, все равно взяла пару раз, что делать. А потом…

А потом и этот вопрос у меня решился. В нашей пиццерии кроме хозяина с женой, которые держали дело, и нескольких девочек-официанток работал еще мальчик, развозчик пиццы. Алекс. У него был мотоцикл, и он на нем все время носился, потому что наша домашняя пицца по старинным рецептам была известна по всей округе.

На Алекса я обратила внимание из-за имени — потому что так моего брата зовут. Я ему об этом и сказала. А он рассмеялся и ответил, что теперь будет относиться ко мне, как к сестренке. Ну и вот. А в конце моей первой недели на работе, день на шестой или пятый, как раз суббота была, я вышла с работы, поздно, автобус ушел, я думаю, как быть, — и тут Алекс. На мотоцикле.

— Подвезти тебя? — спрашивает.

Еще бы я не согласилась! Так вот — р-раз! — и мы уже дома. Только я его попросила примерно за квартал меня высадить, на всякий случай, а то поздно уже, еще разбудим наставницу этим его мотоциклом, не надо. Ну и вообще. Мне почему-то казалось, что Алекса она тоже вряд ли одобрит, хотя — что тут такого? Я ничего не делала, да и не было тут ничего, просто — удобный способ до дому добраться, и ему это по дороге, он сам сказал.

Так и повелось. Алекс меня дожидался после работы, подбрасывал до дома. Пока-пока, и все. Мы даже не разговаривали особо — на работе некогда, там у нас не поболтаешь, а на мотоцикле тоже ведь не получается. Шум такой — дыхания своего не слышишь, не то что… И ничего такого у меня даже в мыслях не было, поэтому я страшно удивилась, когда в один прекрасный день, за завтраком, наставница, слегка поджав губы, заявила мне, что, как ей кажется, это меня недостойно. Я чуть ложку не уронила.

— Простите, я не понимаю…

— Я имею в виду этого… Который… Ну в общем, с кем ты там закрутила…

— Я… Ни с кем… А, это. Вы имеете в виду — Алекс?

— Не знаю, как там его зовут, но ты должна понимать — простой человек. Это неприлично. Недостойно. Кто ты, и кто он. Возможно, у темных это и принято, но теперь, когда ты….

— Так он меня просто подвозит, — перебила я, что было, наверное, не слишком вежливо. — Мы поздно кончаем работать, автобус уже не ходит, а ему по пути. И вы не думайте, совершенно ничего там такого нет, вот честное слово.

— Я тебя предупредила, — повторила она, еще сильнее поджав губы. — Дальше тебе решать. Ты уже не маленькая, сама должна понимать. И вообще, строго говоря, вся эта твоя сомнительная работа… В общем, смотри сама.

На этом наш разговор закончился. Мне было одновременно и стыдно, и почему-то обидно, хотя и то, и другое было ни за что. Я не знала, что можно сказать и надо ли тут вообще что-либо говорить, но и молчать было как-то… неправильно. Хотя, наверное, если наставница говорит, то ей виднее.

В общем, когда прошли две недели, и я могла, наконец, переехать в общежитие Академии, где-то внутри себя мне было почему-то скорее радостно, чем грустно, хотя это, наверное, не очень-то хорошо и правильно по отношению к наставнице, которая сделала мне столько хорошего. Да что там, без нее у меня вообще ничего бы не было, так что злиться или обижаться на нее из-за каких-то мелочей — просто свинство с моей стороны. Она так обо мне заботилась все это время. И еще неизвестно, как оно дальше получится, а научить будет некому. И заступиться — тоже. Придется действительно самой смотреть.

В Академии мне дали место в чудесной светлой комнате, выходящей окнами на парк с прудом. Я даже не думала, что комната в общежитии может быть такой просторной и уютной. Кроме меня тут жили еще две девочки, но их пока не было, они должны были приехать к самому началу занятий. Собственно, это была их комната, они жили тут вдвоем уже несколько лет, потому что учились в Академии уже давно, а меня подселили к ним потому, что комната в самом деле была большая, а других мест не было. Все это рассказала мне очень милая женщина, смотрительница общежития, которая помогала мне поселиться.

Когда я пришла, в комнате даже не было третьей кровати, и мы со смотрительницей больше часа пробегали по разным коридорам и закутам общежития, прежде чем я обзавелась необходимым для жизни скарбом. Мне выдали кровать, и матрас, и стул, и письменный столик, и полку для книг, и комодик для остальных вещей. Все это мы расставили в комнате, и у меня получился прелестный свой уголок. Конечно, нам пришлось немного подвинуть вещи других девочек, и я боялась, что они могут рассердиться, но смотрительница заверила меня, что все согласовано, все в порядке, и они будут мне только рады. Они обе очень хорошие девочки, из очень, очень известных и знаменитых семей, мне очень повезло, что я буду жить именно с ними, потому что я смогу очень многому от них научиться.

Кроме того, оказалось, что и учиться я буду тоже с ними вместе, потому что, хотя они и провели в Академии несколько лет, их только с этого года зачислили в ту самую продвинутую группу, которой так гордилась моя наставница. Похоже, то, что меня в нее записали, было действительно очень большим достижением. Я снова почувствовала прилив счастливой благодарности. Надо будет купить ей цветов, наставнице, самых красивых выбрать. Сколько она для меня сделала, это же ни с чем не сравнить.

Несколько дней, которые я прожила одна, были ужасно счастливыми. До работы было рукой подать, возвращаться по вечерам стало легко и совсем не страшно, хотя Алекс все равно провожал меня до ворот Академии. Для всех людей она и в самом деле считалась простым университетом. А по утрам, которые были у меня свободными, я всласть гуляла по парку, осваивалась на новом месте, покупала какие-то вещички. Получила в библиотеке здоровенную кучу книг, нужных в этом семестре. Я гордо расставила их на своей полке и часто залезала в них, читая то тут, то там кусочки чего-то страшно интересного, но всерьез изучать пока не спешила. Надо подождать, чему меня будут учить преподаватели, а то опять начитаюсь чего-нибудь не того.