Чтение онлайн

Какой народ стал – вор, даже удивительно! Давеча, как шел я с матерью в церковь, – дощечку положил у ворот, через грязь, чтобы пройти. Назад идем, а дощечки уж нету… стащил какой-то жулик. Большой разврат пошел в жизни…

Пауза.

В старину жуликов меньше было… всё больше разбойничали люди, потому – крупнее душой были все… стыдились из-за пустяков совесть тревожить…

На улице, за окном, раздается пение и звуки гармоники.

Ишь… поют. Суббота, а они поют…

Пение приближается, поют в два голоса.

Наверное – мастеровые. Чай, пошабашили, сходили в кабак, пропили заработок и дерут глотку…

Пение под окнами. Нил, прислонив лицо к стеклу, смотрит на улицу.

Поживут эдак-то год… много – два, и – готовы! Золоторотцами будут… жуликами…

НИЛ. Кажется, это Перчихин…

АКУЛИНА ИВАНОВНА (из двери). Отец, иди ужинать…

БЕССЕМЁНОВ (вставая). Перчихин… тоже вот… бесполезной жизни человек… (Уходит.)

ЕЛЕНА (проводив его взглядом). А у меня… удобнее чай пить…

НИЛ. Вы очень остроумно разговаривали со стариками.

ЕЛЕНА. Я… он меня смущает… Он не любит меня… и мне это как-то… неприятно… даже обидно! За что меня не любить?

ПЕТР. Он, в сущности, добрый старик… но у него большое самолюбие…

НИЛ. И он немножко жаден… немножко зол.

ПОЛЯ. Ш-ш! Зачем говорить так о человеке за глаза? Нехорошо!

НИЛ. Нет, быть жадным нехорошо…

ТАТЬЯНА (сухо). Я предлагаю оставить… этот предмет без обсуждения… Отец может каждую минуту войти… Последние три дня он… не ругался… старается со всеми быть ласковым…

ПЕТР. И это ему стоит не дешево…

ТАТЬЯНА. Надо ценить это… Он стар… он не виноват в том, что родился раньше нас… и думает не так, как мы… (Раздражаясь.) Сколько жестокости в людях! Как все мы грубы, безжалостны… Нас учат любить друг друга… нам говорят: будьте добрыми… будьте кротки…

НИЛ (в тон ей). И садятся верхом на шеи нам и едут на нас…

Елена хохочет. Поля и Тетерев улыбаются. Петр что-то хочет сказать Нилу и идет к нему. Татьяна укоризненно качает головой.

БЕССЕМЁНОВ (входит, окидывает Елену недружелюбным взглядом). Пелагея! Там в кухне – твой отец… Поди-ка да скажи ему… чтоб он… в другой раз пришел… когда будет тверезый… да! Ты-де, папаша, иди домой… и все такое!

Поля и Нил за нею – уходят.

БЕССЕМЁНОВ. Вот… поди и ты… Погляди-ка на будущего… мм… (Обрывается, садится за стол.) Вы что… молчите? Я замечаю, что как я в дверь – вы все сожмете губы…

ТАТЬЯНА. Мы… и без вас… не много говорим…

БЕССЕМЁНОВ (глядя исподлобья на Елену). А над чем смеялись?

ПЕТР. Так это… пустяки! Нил…

БЕССЕМЁНОВ. Нил! Все от него идет… я так и знал…

ТАТЬЯНА. Налить вам чаю?

БЕССЕМЁНОВ. Налей…

ЕЛЕНА. Дай, Таня, я налью…

БЕССЕМЁНОВ. Нет, зачем вам беспокоиться? Мне дочь нальет…

ПЕТР. Я думаю, – ведь все равно, кто нальет? Таня нездорова…

БЕССЕМЁНОВ. Я тебя не спрашиваю, как ты думаешь на этот счет. Если тебе чужие люди ближе родных…

ПЕТР. Отец! Ну, как тебе не стыдно?

ТАТЬЯНА. Начинается! Петр, – будь благоразумен.

ЕЛЕНА (натянуто улыбаясь). Ну, стоит ли…

Дверь широко растворяется, и входит Перчихин. Он выпивши, но не сильно.

ПЕРЧИХИН. Василь Васильев! Я сюда пришел… ты оттуда ушел… а я – сюда… за тобой…

БЕССЕМЁНОВ (не глядя на него). Пришел, так садись… Вот – чаю выпей… ну…

ПЕРЧИХИН. Н-не надо мне чаю! Кушай сам на здоровье… Я – для разговора пришел…

БЕССЕМЁНОВ. Какой там разговор? Всё пустяки.

ПЕРЧИХИН. Пустяки? Н-ну? (Смеется.) Чудак ты!

Нил входит и, сурово глядя на Бессеменова, встает у шкафа.

Четыре дня собирался я к тебе придти… ну и пришел…

БЕССЕМЁНОВ. Ну и ладно…

ПЕРЧИХИН. Нет, не ладно! Василь Васильич! Умный ты человек! Богатый человек… ведь я к совести к твоей пришел!

ПЕТР (подходя к Нилу, негромко.) Зачем ты его пустил сюда?

НИЛ. Оставь! Это тебя не касается…

ПЕТР. Ты всегда делаешь… черт знает что…

ПЕРЧИХИН (заглушая Петра). Старый человек…да-авно я тебя знаю!

БЕССЕМЁНОВ (сердясь). Тебе чего надо?

ПЕРЧИХИН. Скажи мне, – за что ты меня намедни вон из дома выгнал? Думал я, думал, – не возьму, в толк! Скажи, брат! Я – без сердца на тебя пришел… я, брат, с любовью к тебе…

БЕССЕМЁНОВ. С дурной головой пришел ты…вот что!

ТАТЬЯНА. Петр! Помоги мне… нет, позови Полю…

Петр уходит.

ПЕРЧИХИН. Вот – Поля! Дочь моя милая… птица моя чистая… Из-за нее ты меня выгнал? – верно? За то, что она у Татьяны жениха отбила?

ТАТЬЯНА. О! глупость какая… какая пошлость!..

БЕССЕМЁНОВ (медленно поднимаясь с места). Гляди, Перчихин! Второй раз…

ЕЛЕНА (Нилу вполголоса). Уведите его! Они поругаются.

НИЛ. Не хочу…

ПЕРЧИХИН. Второй раз – не прогонишь, Василь Васильич! Не за что… Поля… я ее люблю… она у меня – хорошая! Ну, все же я не одобряю… я, брат, ее не одобряю, н-нет! Зачем чужой кусок взяла? Нехорошо…