Сказки, рассказанные детям. Новые сказки
Шрифт:
— А когда они будут здесь? — спросила одна из дочерей.
— Смотря по погоде и по ветру, — сказал лесной царь. — Они очень расчетливы и едут морем с оказией. Я было советовал им ехать через Швецию, но старик до сих пор еще косится в ту сторону. 107 Он немножко отстал от века, и вот это мне не нравится.
Вдруг к ним поскакали во всю прыть два сторожевых блуждающих огонька, — один был проворнее другого и прибежал первым.
— Едут, едут! — кричали они.
107
Я было советовал им ехать через Швецию, но старик до сих пор еще косится в ту сторону… — Намек на былые распри между скандинавскими странами и установившиеся там дружеские отношения, которых не желает придерживаться старый тролль.
— Подайте мне мою корону и пустите меня на лунный свет, — сказал лесной царь.
Дочери высоко подняли свои шарфы и присели чуть не до земли.
Старый тролль из Довре был в короне из ледяных сосулек и полированных еловых шишек, в медвежьей шубе и меховых сапогах. А сыновья его ходили, напротив, с голыми шеями и без подтяжек, чтобы показать свою закалку.
— Разве это холм? — спросил младший, указывая пальцем на холм лесных духов. — По-нашему, по-норвежски, это — дыра!
— Вот так молодцы! — сказал старый тролль. — Дыра идет вниз, а холм вверх! Что ж вы ослепли, что ли?
Особенно удивляло молодцов, по их словам, то, что они так скоро выучились понимать здешний язык. 108
— Ну, ну, только не представляйтесь, пожалуйста, — сказал им отец. — Можно подумать, что вы совсем неучи.
Потом все вошли в холм, где собралось самое что ни на есть избранное общество, да притом так скоро, точно их всех ветром намело. Каждому было приготовлено особое удобное местечко, морские гости сидели за столом в больших чанах с водой и чувствовали себя совсем как дома. Все вели себя за столом очень прилично, кроме молодых норвежцев-троллей. Они положили ноги на стол, думая, что у них все выходит мило.
108
…они так скоро выучились понимать здешний язык. — Норвежским троллям легко было «выучиться понимать» датский язык, так как норвежский, датский и шведский — языки родственные, принадлежавшие к одной скандинавской ветви германских языков.
— Ноги долой! — сказал старый тролль, и они послушались, хотя и не сразу.
Своих соседок за столом они щекотали еловыми шишками, — у них были полные карманы этих шишек, — потом сняли с себя для удобства сапоги и дали их держать дамам. Старый тролль вел себя совсем не так: он рассказывал чудеснейшие истории о величественных норвежских скалах, о пенящихся водопадах, которые, с гулом и ревом, подобным раскатам грома и звукам органа, низвергаются в пучину; рассказывал о лососях, что прыгают и борются с течением под звуки золотой арфы водяного; рассказывал о звездных зимних ночах, когда весело звенят упряжные бубенчики, а молодые парни бегают с горящими смоляными факелами по гладкому льду до того прозрачному, что видно, как под ним мечутся испуганные рыбы. Да, умел-таки он рассказывать! Слушатели словно видели и слышали все сами: водопады и водяные мельницы шумели, деревенские парни и девушки пели и отплясывали халлинг. 109 Ух как! И старый тролль так расходился, что вдруг чмокнул старую лесную деву, точно старый дядюшка, а они вовсе и родственниками-то не были!
109
…отплясывали халлинг. — Халлинг — норвежский национальный народный танец, прославленный в музыке Эдварда Грига (1843–1907).
Потом дочерей лесного царя заставили танцевать. Они прекрасно исполнили несколько танцев, и простых, и с притоптываньем, и, наконец, должны были исполнить самый затейливый, проделать то, что они называли выйти из хоровода.
Эх! как они пошли вытягиваться! Где начало, где конец, где рука, где нога — ничего не разберешь, точно стружки закрутились! Под конец они так завертелись, что мертвую лошадь затошнило и она принуждена была выйти из-за стола.
— Бррррр! — сказал старый тролль. — Вот так задали работу своим ножкам! А что они еще умеют, кроме плясок, вытягивания ножек и головокружения?
— А вот сейчас узнаешь, — сказал лесной царь и вызвал самую младшую дочь; она была тонка и прозрачна, как лунный свет; это была самая нежная и изящная из всех сестер; она взяла в рот белый прутик, и — вдруг — нет ее, исчезла без следа! Вот было и все ее искусство.
Но старый тролль сказал, что такое искусство в жене ему вовсе не по вкусу, да и сыновьям его вряд ли понравится.
Вторая умела ходить сбоку самой себя, — выходило точно у нее была своя тень, а у троллей и духов ее ведь не бывает!
Третья сестра была совсем иного склада: она обучалась варить пиво у самой бабки-болотницы и отлично умела шпиговать болотные кочки светляками.
— Из нее выйдет отличная хозяйка! — сказал старый тролль, но чокаться с ней не стал, а только подмигнул, — он боялся выпить слишком много.
Четвертая вышла с золотою арфой в руках, ударила по одной струне, и все должны были поднять левую ногу, — тролли и духи все ведь левши, — ударила по другой, и все должны были плясать под ее музыку.
— Опасная особа! — сказал старый тролль, а молодые тролли взяли да ушли из зала, — им уж надоело все это.
— А следующая что умеет? — спросил старый тролль.
— Любить все норвежское, — сказала та. — Я выйду замуж только за норвежца.
А самая младшая сестра шепнула старому троллю на ухо:
— Это она узнала из одной норвежской песни, что при светопреставлении, когда все рушится, уцелеют одни норвежские скалы. Вот ей и хочется попасть в Норвегию: она страсть боится погибнуть.
— Эге — сказал старый тролль. — Вот оно что! А седьмая и последняя что умеет?
— Перед седьмой есть еще шестая, — сказал старый лесной царь, — он умел считать.
Но шестая не хотела даже показаться.
— Я умею только говорить правду в глаза, — сказала она. — Поэтому я никому не нужна, да и дела у меня по горло: я шью себе погребальный саван.
Теперь дошла очередь и до седьмой. Что же она умела? Да она умела рассказывать сказки о чем угодно и сколько угодно.
— Вот тебе мои пять пальцев, — сказал старик-тролль. — Расскажи мне сказку о каждом. 110
110
Вот тeбe мои пять пальцев… Расскажи мне сказку о каждом. — Написанная Андерсеном 7 ноября 1843 г. сказка о пяти пальцах, отдельно не печаталась. Замысел ее частично осуществлен в сказке «Штопальная игла» (см. примеч. 1).
И она взяла его руку и принялась рассказывать, а он смеялся до колик. Когда же она дошла до Златоперста, опоясанного золотым кольцом, словно в ожидании обручения, старик сказал:
— Стой! Держи его крепче! Рука эта — твоя! На тебе я сам женюсь!
Сказочница возразила, что он еще не дослушал о Златоперсте и о Петрушке-бездельнике.
— Зимой дослушаем, — сказал старый тролль. — Послушаем тогда и о них, и об елке, и о березке, и о трескучих морозах, 111 и о дарах хульдры. 112 Тебе предстоит отличиться у нас; там в Норвегии никто не умеет так рассказывать. Мы будем сидеть в горной пещере, при свете сосновых лучин, и пить мед из золотых рогов викингов. 113 Водяной подарил мне парочку таких рогов. И Гарбу 114 придет к нам в гости и споет тебе все песни горных пастушек. Вот веселье-то пойдет у нас! Лососи запрыгают в струях водопада и будут биться о стены пещеры; только не попасть им к нам! Эх! Хорошо в нашей старой славной Норвегии!.. А где же мои молодцы?
111
…и об елке, и о березке, и о трескучих морозах. — Имеются в виду сказки «Ель» и «Снежная королева» Андерсена, а также произведение Ингемана «Дары хульдры» или «Приключения Оле Безымянного» (1831) (см. примеч. к сказке «Снежная королева», примеч. 13 к сказке «Маленький Тук»).
112
…о дарах хульдры… — В норвежской фольклорной традиции хульдра — фантастическое существо женского пола, которое порой является одиноким путникам в горах и лесах. Хульдра красива, нарядна, но у нее коровий хвост, и она ржет, как лошадь. В датском фольклоре хульдра пуста изнутри, пасет скот, заманивает к себе юношей и разговаривает с ними. Она может стать человеком и жить в селении, если священник обвенчает ее с каким-нибудь юношей.
113
…пить… из золотых рогов викингов. — Золотые рога служили украшением шлемов викингов, древнескандинавских морских разбойников, сочетавших морской разбой с военными походами и завоеваниями. Здесь, возможно, имеются в виду золотые рога, найденные в Норвегии или в Дании. В Дании, в частности на полуострове Ютландия (см. примеч. 5 к сказке «Мертвец»), в 1639 г. и в 1734 г. были найдены золотые рога (относятся предположительно к V в.). В 1802 г. рога эти исчезли из кунсткамеры в Копенгагене (см. примеч. 1 к сказке «Принцесса на горошине»). Дальнейшая их судьба неизвестна. История золотых рогов послужила поводом для создания знаменитой поэмы главы датского романтизма Эленшлегера «Золотые рога» (1802), (См. примеч. к сказке «Огниво», примеч. к «Посвящению ко второму (новому) тому сборника «Сказки, рассказанные детям», примеч. 9 к сказке «Маленький Тук»).
114
Гарбу — домовой, обитающий в горах; встречается также в датских народных преданиях, опубликованных Тиле.
Да, куда же они девались? Они бегали по полю и задували блуждающие огоньки, которые так любезно явились участвовать в факельном шествии.
— Что вы шляетесь? — сказал старый тролль. — Я вот взял вам мать, а вы можете взять за себя которую-нибудь из теток.
Но молодцы сказали, что им больше нравится пить на «ты» и говорить речи, а жениться вовсе не хочется. И вот, они говорили речи, пили на «ты» и потом опрокидывали кубки себе на ноготь, — это значило, что в них не осталось ни капли. Наконец они сняли с себя кафтаны и растянулись на столе отдыхать; они нисколько не стеснялись. А старый тролль пустился со своею молодою невестой в пляс, и потом поменялся с ней сапогами, — это поновее, чем меняться кольцами!