Чтение онлайн

И тогда из залов и башен, навстречу ветру, начинала звучать мелодия — непримиримая и древняя. Тяжело и медленно звенели трубы, вступали литавры, тонко вели флейты, но красивее, суровее, нежнее и резче остальных пели скрипки.

— Тсс! — говорила Нэн, уводя детей от окон. Опускает прозрачный тюль, но тяжёлые атласные шторы оставляет по бокам широкого окна. И дети, затихнув, со страхом и восторгом вглядываются в преддверье бури за стенами замка.

Внизу последние обитатели, самые ловкие и смелые, захлопывают ставни, закрывают двери, крепят засовы. Главные двери замка, массивные, в три человеческих роста, давно закрыты — их не возьмёшь ни ветром, ни тараном, ни наговором. Закрыты и боковые въезды поменьше — Охотничьи, Торговые и Гостиные Ворота. Заперты крохотные дверцы тут и там вдоль фундамента, потайные ходы слуг, охранные лазы, выходы из катакомб и подземелий.

Ашфарт неприступен.

Буря бьётся в окна, Нэн зовёт горничную — подкинуть к камин поленьев. Пламя облизывает берёзовые рубчатые чурбачки, выпиленные специально для детской. Плотные гобелены на стенах, шкуры и ковры превосходно хранят тепло, но янтарное солнечное пламя камина делает комнату уютней, а бушующий мир за окнами — таинственней и опасней.

Как уютно сидеть перед пламенем на медвежьей шкуре, устроившись на коленях Нэн или сбоку от неё — чем ближе, тем лучше. Она — главная защитница от всех надуманных врагов, героев и чудищ, о которых сама и рассказывает.

Все трое особенно любят сумерки непогоды, когда сказки Нэн — самые пугающие. Младшая порой плачет от страха. Старшие шикают: тсс! Нэн берёт малышку на колени и продолжает:

— …в замке не пылают камины, не чадят факелы, не светят над крышей звёзды. Только стёкла источают холодный снежный свет. И каждый шаг остаётся отпечатком в хрустящем инее, который ковром покрывает ступени, холлы, стены и потолки…

Стоял горячий апрель, форточки настежь.

— Не езди в этот город. Думаешь, это рай для исследований, но это капкан, который захлопнется в любой момент!

Она отмахивалась, собирая вещи.

***

Дождь смывал с тротуаров июльское солнце, бушевала зелень.

— Тут просто курорт, ты права. Но скоро закроют въезд, и выпускать будут только по пропускам… Давай уедем, пока не поздно? Я обеспечу тебе любые условия. Любую лабораторию в Москве. А?

***

Август выдался жарким, в воздухе пахло грозой и хлором. Как и предсказывали, закрыли въезд.

— Ну вот, приехал в последний раз. Больше не пустят. Но если ты захочешь уехать прямо сейчас, со мной… Я договорюсь. Потом, чтобы выехать, придётся собрать столько бумаг… Давай сейчас. Пожалуйста. Пока не поздно!

Она смеялась, качала головой и показывала на свои трубочки и кюветы: финальная фаза, как она может уехать!

***

— Связь отслеживают, ты знала? Ещё с осени. Я говорил, капкан захлопывается… Всё это неспроста — эти хлорные выбросы, и эвакуационные учения… Я очень хочу ошибаться. Ну послушай же меня!!! Я напишу, как только что-то решится определённо. Может быть, они ещё оставят этот город в покое. Но прошу тебя, как только получишь письмо, беги! Бросай всё! Беги!

***

Когда гражданским запретили выезд, она думала написать ему, но решила дождаться письма сама. В конце декабря она обнаружила в почтовом ящике конверт; судя по штампу, он пришел месяц назад.

В приоткрытое окно донёсся сладковатый запах хлора. Сильней, чем обычно, машинально отметила она.

По радио объявили эвакуацию.

Завыла сирена.

Конверт выпал из дрожащих пальцев. Она не осмеливалась открыть письмо.

— Лизочка, вставай. Не стоит опаздывать. Шансов и так не много…

Лизочка открыла глаза, пожала плечами.

— Шансов нет, — сказала она. — И зачем только ты хочешь, чтобы я пошла к нему на обед?..

— Ты ведь красавица у нас, Лизочка. И умница. И красный диплом. И готовить умеешь, и язык держать за зубами… Ему как раз такая и нужна.

— А может, наоборот? Может, ему нужен бриллиант с ногами от ушей, стильная блондинка, волосы утюжком?

— Лиза! Он бизнесмен, положение требует завести скромную, умную спутницу, которая сможет оттенить его достоинства. А ты говоришь о какой-то вульгарной девице… Волосы утюжком…

— Пусть так, — кивнула Лиза, не стремясь ни к конфликтам, ни к огорчениям. Ну, вбила тётя в голову, что она может стать невестой бизнесмена, — ну хорошо, сходим на смотрины. Покрутимся, повертимся, помолчим и уйдём. Тётя, конечно, расстроится, но зато не будет скандала и очередного письма матери о непослушной племяннице.

— Ты у нас такая талантливая, Лизочек, — разглядывая Лизины рисунки, улыбалась тётя. — Такая талантливая!

Пока Лиза вытаскивала из комода свитер и юбку, тётя перебирала и другие вещички, сшитые и сплетённые племянницей. Приговаривала:

— Вот это возьмём. И вот это тоже. И отыщи, пожалуйста, тот зелёный блокнот, в который ты записываешь стихи…

— Это ещё зачем?

— Путь он знает, какая ты талантливая. Только не забудь показать. А зачем ты вытащила этот свитер? Надень водолазку и свою расшитую жилетку. Чудесный узор. Не теряй тот журнальчик, откуда ты его взяла… Там наверняка масса идей.

— Хорошо, — покорно согласилась Лиза и достала утюг — отгладить ворот водолазки. Самой ей этот наряд вовсе не улыбался: водолазка полнила и выдавала все складочки на боках; но, если с жилеткой, то будет неплохо. Ей, конечно, вовсе не грезилось нравиться этому мужику, но выглядеть аккуратно она старалась всегда.

Когда Лиза устроилась перед зеркалом подкрасить губы и ресницы, тётушка села напротив.

— Красавица, — с неподдельной любовью сказала она. — Ну точно тебя выберет. Только ты не болтай слишком много и не лебези. Но и расхвалить себя не забудь.

Лиза незаметно скривилась. Уж лучше бы она провела воскресенье с вязаньем перед телевизором или прогуливаясь, на худой конец. Но что ж теперь… Зато на настоящем обеде побывает. Наверняка у этого бизнесмена не квартира, а целые хоромы, и кормят соответствующе.

Перед выходом, цепко оглядев племянницу, тётя вздохнула:

— Бедненько, конечно. Но скромность украшает. Этот мужчина смотрит он на внутренний мир. Удачи, милочка.

Лиза улыбнулась, попрощалась с тётушкой и вышла из подъезда на залитую осенним солнцем улицу. Крепко пахло поздними яблоками, мокли в канавках золотые листья. Лиза затянула потуже шарф и быстрым шагом направилась к остановке — автобус уже сигналил за поворотом.

***

Сколько себя помнила, Лизочка росла с мамой и тётей. Ходила в школу, закончила институт, потом устроилась подрабатывать на кафедре. Тётя и мама опекали её, холили, сколько было возможностей и сил. Но были они совершенно разные, хоть и сёстры.