Чтение онлайн

И просто проглотил все шпаги.

Как ты понял, в этом случае помог не королевский ум - королевское обжорство. Но вот что удивительно.

После этого обжорства дуэли стали прекрасны.

Лишённые шпаг дуэлянты стали просто дуть друг на друга. И дули до тех пор, пока один не улетал куда-то.

Ну, а это, я думаю, самый лучший способ путешествия.

Итак, да здравствует королевское обжорство!

В некоторых случаях это помогает. А именно тогда, когда хочется не драться, конечно, а путешествовать.

* * *

Испокон века живут на земле сапожники. В моём старинном городе тоже был один, только не простой, а потомственный. Это значит, что и дед, и прадед, и прапрадед его - все они шили башмаки и туфли.

Туфли... Целый ряд их, старинных, с бантами и вензелями, стоял у того сапожника за стеклом. Любопытные зеваки нередко заходили сюда, чтобы взглянуть и... ахнуть:

– Ах, какие туфельки, ах, какие...

Но мастер только ворчал:

– Неужели вам и сказать больше нечего?

– Нечего, - смущались люди.
– Мы всё давно забыли.

И тогда мой лукавый сапожник брал туфельки и ласково говорил:

– Бальные туфельки - они подобны раковинам. Всегда поют. Вот туфелька из Варшавы. Вы слышите? Старая музыка. Это мазурка. Ну, а эта туфелька - она из Вены. Вы слышите? Менуэт.

Мазурка, менуэт, вальс - каждая старинная туфелька пела, и у каждой был свой голос.

И лишь одна молчала. Без вензелей и бантов, молча пряталась она в углу.

– Наверное, - говорили не раз посетители, - то туфелька самой бедной женщины.

Но мастер только ласково ворчал:

– Неужели вам и сказать больше нечего?

– Нечего, - вновь смущались люди.

А сапожник вновь ласково говорил:

– В старинное время жила в нашем городе одна старинная принцесса. Языкам, реверансам учили её и... конечно, танцам. Лучшие учителя занимались этим, но, увы, принцесса не понимала музыки.

И тогда по всему королевству расклеили строгий указ:

"ДАРУЕМ ТОМУ, КТО НАУЧИТ НАШУ ПРИНЦЕССУ ТАНЦЕВАТЬ ЛЕГКО И ВОЗДУШНО, ДАРУЕМ ТОМУ ЕЁ РУКУ И СЕРДЦЕ".

Получить руку принцессы - это значит самому стать принцем.

Блестящие графы, чопорные князья, солидные бароны - кто только не пробовал обучить королевскую дочь танцам! И однако все придворные дамы превосходили её в этом великом искусстве.

Совсем отчаялась принцесса.

И вдруг во дворце появился сапожник.

– Ваше прелестное величество, - сказал он ласково, - я знаю про вашу печаль. И знаю - нет ничего проще избавиться от неё. Разрешите лишь смерить вашу королевскую ножку.

Тут же бархатной лентой королевская нога была измерена, и на другой день сапожник сшил прелестные туфельки.

– Да, они прелестны, - вздохнул мастер, взглянул на них.
– Однако им не хватает бантов. Тех самых бантов, что придают туфелькам лёгкость, учат их порхать и летать. А принцессе это так нужно!

И тогда сапожник придумал. Он пошёл на луг и поклонился двум большим бабочкам.

– Вам всё равно, - сказал он, - где кружиться. Но если вы сейчас станете бантами знатных туфель, завтра вы закружитесь в королевском зале. И вам, милые бабочки, будут играть королевский котильон.

Конечно, милые бабочки не посмели отказаться.

И вскоре принцесса уже танцевала. Туфельки с крылышками несли её по залу, кружили.

А все гости поздравляли короля и королеву.

– Как воздушно танцует ваша дочь!

– Она сегодня - словно белая бабочка.

Но у белых бабочек бывает доброе сердце.

А у принцессы, увы, оно было иным.

И когда после танца к ней подошёл в поклоне сапожник, она произнесла лишь:

– А вы мне больше не нужны, фи!

И ненужный сапожник ушёл, но вслед за ним улетели и бабочки - белые банты с королевских туфелек. И никогда больше принцесса уже не танцевала так легко. Тот воздушный котильон был последним в её жизни.

* * *

Вот я говорю тебе о королях, гвардейцах, принцах, князьях, графах. А что от них осталось. Фу. Ничего. Впрочем от одного графа... Да, от него кое-что осталось.

А, был этот граф страшно завистливый. Всем-всем завидовал. А главное, всегда хотел быть выше всех, чтобы среди придворных его обязательно заметил король. Вот и вытягивал граф без конца шею. Шея у него была длинной-длинной, как у жирафа. А ещё граф любил поесть. И поэтому живот у него был толстый-толстый, как у бегемота. Ты представляешь себе такое?

И вот однажды один стекольный мастер решил посмеяться. Он сделал бутыль, похожую на графа. И был у той бутыли огромный живот и длинная шея.

Конечно, тут же все поняли, на кого та бутыль похожа. И в честь графа так и назвали её - графин.

Графины живы поныне. Ну, а графы? Зачем они?

Так и говорят теперь люди:

– Если есть графин, совсем не надо графа. И так очень весело.

Ведь до сих пор никак не могут решить, что же это: бегемот с жирафьей шеей или жираф с бегемотьим животом?

* * *

А ты знаешь, как лечились в старину? Камушками! Да, камни толкли в порошок и клали в чай, в суп.

А жить тогда в каменном доме было просто опасно. Если, например, в городе случалась какая-нибудь болезнь, то ваш домик могли разнести по кирпичику. И по кирпичику - это ещё хорошо.

А то бывало и так: мог прийти большой великан и просто проглотить ваш каменный домик, чтобы вылечиться. Да. Ведь так и случилось однажды.

Спустился с гор великан, разинул рот и проглотил королевский замок. И не только замок, а вместе с замком и самого короля.

Ужас, конечно. И сам великан ужаснулся, когда узнал об этом. Он плакал, и, словно большие бочонки, катились по мостовой слезы.

– Трах-тарарах. Что я наделал? Как же вы будете жить без вашего короля? Трах-тарарах.

– И не знаем, не знаем, - отвечали придворные.
– Король всё-таки нужен. Кому же кланяться тогда?

И тут великан хлопнул себя по затылку.

– Придумал, - сказал он.
– Я дам вам короля.

И умный великан сделал короля из глины. Нет, вы не думайте, этот король был не хуже настоящего - он был в короне и в сапогах. И даже в мантии. А главное, он сидел на троне и редко во что вмешивался.