Чтение онлайн

Жаба открыл глаз, почесал щеку и собирался спать дальше, но вдруг услышал тоненький голосок, звучавший словно бы прямо в ухе:

— Не спи, не спи, сгинешь!

— Кто здесь?

Герцог приподнялся на подушке, похлопал сонными глазами, но никого не увидел. Хальберфингер висел, ухватившись за кисточку на ночном колпаке.

— Приснится же такая чушь, — проворчал Жаба и лег на другой бок.

Тут в ухе снова раздалось:

— Не спи, не спи, сгинешь!

Озадаченный, герцог зажег свечу, посмотрел там и сям, заглянул под кровать. Никого!

Не иначе происки нечистой силы, подумал он, перекрестился и трижды прочитал «Отче наш».

Тут и в третий раз послышалось:

— Не спи, не спи, сгинешь!

— Кто ты? Где ты? — дрожащим голосом спросил Жыгмонт Благочестивый.

— Я твой ангел-хранитель, которого к тебе приставил Господь за твои молитвы. В дурной переплет ты попал, бедняга. Принцесса, на которой ты хочешь жениться, — колдунья. Разве тебе не рассказывали, что она с утра до вечера сидит в своей башне и смотрит в трубу на звезды? Она и сейчас не спит, колдует. Стоит твоей душе забыться сном, и все, ей конец. Сгинет безвозвратно. Спасай свою душу, пока цел!

Рыцарь едва успел выскочить из волосатого герцогского уха — так быстро выпрыгнул Жаба из кровати. Прямо в ночной рубахе и колпаке он выбежал из опочивальни, кликнул слуг, скатился по лестнице, протопал по двору до конюшни и умчался прочь на неоседланной лошади. Больше его в королевстве не видели.

Целую неделю принцесса радовалась своему избавлению и горячо благодарила чудесного спасителя. А на восьмой день Хальберфингер прилетает — Ангелика опять печальней плакучей ивы.

— Ах, рыцарь, ты прогнал одну тучу, а взамен надвинулось сразу пять. Грозы все равно не миновать. Королевство разорено, и у батюшки нет иного средства, кроме как выдать меня замуж за того, кто больше заплатит. Придворный художник сделал пять копий с моего самого красивого портрета, и гонцы развезли их пяти богатейшим государям. Все они холостые, потому что ни одна невеста за них не идет. Один до уродства безобразен, другой чудовищно жесток, третий полоумен, четвертый болен проказой, пятый схоронил восемь жен, и, говорят, сам их заморил. Пусть уж лучше меня выдадут за пятого…

И зарыдала.

Тогда рыцарь Грюнвальд сказал:

— Раз уж ты все равно плачешь, то, чтоб зря не пропадать хрустальной влаге, урони одну слезу на меня, благослови в дальний путь!

Принцесса уронила две.

Хальберфингер, весь мокрый, встряхнулся, словно гончий пес, и оседлал жука.

— Не уходи! Ничто на земле уже не спасет меня! — воскликнула Ангелика. — У меня осталось мало времени, и я хочу провести его с тобой!

— На земле не спасет, а под землей — вполне возможно, — прошептал в ответ Мальчик-Полупальчик, но она, конечно, не расслышала. Разобрать тихий шепот вальдменхена может только такой же вальдменхен.

Путь, в который отправился Хальберфингер, для всадника на майском жуке был действительно не близким — за три реки и два озера, до высоких Альпийских гор. Там, в старой заброшенной штольне, жила бабушка Мальчика-Полупальчика, старая гномиха. Как уже говорилось, подземные и лесные гномы состоят в родстве, они нередко женятся между собой.

Бабушка очень обрадовалась внуку, которого давно не видела. Обнимала его, целовала.

— Какой ты вырос большой!

Стала угощать копчеными мышиными хвостами, вареньем из пыльцы эдельвейса и прочими гномьими деликатесами, но Хальберфингер ничего есть не стал.

— Помнишь ли ты, что скоро мне исполняется восемнадцать лет? — спросил он.

— Как не помнить. Мой единственный внук станет совершеннолетним. Я уже выбрала для тебя дорогой подарок.

— Не надо мне ничего дорогого, — попросил Мальчик-Полупальчик. — Подари мне какой-нибудь рудник с золотом.

— Зачем тебе эта дрянь? — удивилась бабушка. — Золото тяжелое и мало на что годное. Что ты будешь с ним делать?

Гномы досконально знают, где под землей хранятся металлы, которые у людей считаются драгоценными. Золотых и серебряных копей у гномов как семечек в тыкве.

— Что за глупости! — продолжила старушка. — Я тебе присмотрела подарок получше. На горе Химмельберг вот-вот дозреет Корень Мудрости. Такое случается раз в тридцать лет. Ты его отведаешь и станешь самым мудрым юношей на свете.

— Это прекрасный подарок, но давай ты мне подаришь волшебный корень, когда он созреет в следующий раз. На что мне в мои годы мудрость? Нет, подари мне золото!

Расстроилась бабушка, но делать нечего. Показала внуку, где под землей проходит золотоносная жила длиной в целую милю.

Так Хальберфингер спас даму своего сердца во второй раз, и теперь уже окончательно.

Принцесса пошла к отцу и объявила: «Батюшка, я помогу вам расплатиться со всеми долгами, но взамен поклянитесь, что никогда больше не станете принуждать меня к замужеству и благословите меня на брак с тем, кого я полюблю — кто бы мой избранник ни был». Король поклялся в том на Священном Писании.

А своему маленькому защитнику принцесса сказала:

— Я никогда не выйду замуж, потому что люблю только тебя.

Услышав это, отважный рыцарь побледнел. Ему самому храбрости на такое признание никогда не хватило бы. Хальберфингеру часто снилось, как он надевает Ангелике на палец обручальное кольцо, но такое было возможно только во сне. Наяву его кольцо наделось бы разве что на ее волос.

— …Значит, если мы были бы одного роста… — начал он и не закончил.

— Я была бы счастливейшей принцессой на свете. Ну да что о том говорить? Давай я лучше почитаю тебе роман о Тристане и Изольде.

Но рыцари не останавливаются ни перед какими препятствиями. В особенности влюбленные рыцари.

Хальберфингер больше не заговаривал с принцессой о любви, но денно и нощно думал только об одном — как бы сделать так, чтобы его обручальное кольцо пришлось Ангелике впору. Он побывал у сотни волшебников, колдунов, чернокнижников, фей и ведьм, расспрашивая их всех только об одном: возьмется ли кто-нибудь превратить малютку вальдменхена в человека. Однако добрые кудесники за такое не брались, потому что операция эта чересчур опасна, а злые требовали в уплату душу, которую Грюнвальд отдать никак не мог — она принадлежала его любимой.