Чтение онлайн

Совершенно не удивился, когда одна из девушек в ответ на его улыбку подошла и села рядом. Так уже случалось прежде, и это всегда были очень приятные знакомства, переходящие в теплую и нежную дружбу, правда, недолгую, но иначе при его образе жизни и нельзя.

– Ну вы даете! – сказала девушка.

Был уверен, что она имеет в виду впечатляющие размеры его порции. Открыл было рот, чтобы озвучить нелепую, но забавную байку о фамильном проклятии, унаследованном от прадеда, рассорившегося с деревенской колдуньей, в отместку превратившей всех его потомков в разорительных даже для самого крепкого хозяйства обжор, но тут девушка добавила:

– Я видела, как вы расправились с Голодным Мраком. Высокий класс.

Ага. С «Голодным Мраком», значит. Вот как здесь называют Кхаррского Прожорливого Демона Отчаяния. Интересная информация. То есть, не само его прозвище, а тот факт, что в этой реальности, оказывается, есть люди, способные видеть вещи такими, каковы они есть. По крайней мере, некоторые вещи. Особо опасные. Что ж, тем лучше для них.

Отодвинул в сторону блюдо с пирогом. Внимательно посмотрел на свою собеседницу. С виду девушка как девушка. Вернее, молодая женщина лет тридцати. Невысокая, худощавая, белокожая и, конечно, совершенно непрозрачная, жила бы в Трийе, посочувствовал бы ей всем сердцем: такая же уродина, как я сам. Но здесь это нормально, они тут все непрозрачные. И белокожих много, в некоторых городах, где довелось побывать, примерно половина, а в некоторых – вообще все. Это совершенно точно не считается недостатком, сколько раз осторожно расспрашивал аборигенов, просто из любопытства, по их словам выходило, что слишком светлая кожа – просто признак принадлежности к определенной расе, многие предпочитают именно такую. Ну, в общем, по местным меркам с девушкой все хорошо.

Все, кроме, пожалуй, одежды. Обычно не обращал на это внимания, но именно сегодня, после того, как полчаса стоял перед собственным шкафом, вынужденно освежая в памяти соответствующие познания, сперва удивился пузырящейся серой рубахе, небрежно заправленной в темные мешковатые штаны, и мужской кепке с козырьком, нелепо сидевшей на пышных кудрявых волосах, а потом вспомнил: это же просто униформа. То ли военные тут так одеваются, то ли…

– Я из полиции, – кивнула незнакомка, от которой не укрылся его изучающий взгляд. – Полиция города Вильнюса, Особый Граничный Отдел.

Зачем-то переспросил:

– Пограничный?

– Граничный, – повторила она. – Пограничники следят за порядком на границах между государствами. А мы – на всех остальных. Думаю, вы и сами понимаете, что у нас за город.

– Удивительно, что это понимаете вы. До сих пор мои наблюдения показывали, что местные жители принимают видимость за чистую монету.

– Ну так разные бывают местные жители, – пожала плечами женщина. – В Трийе небось тоже не все подряд такие, как вы.

В Трийе! Великая злобная мать, она знает про Трийю. Как же мне повезло – при условии, что это не сон. Впрочем, если сон, повезло еще больше, тогда я рано или поздно проснусь в своей постели. И сразу же, не откладывая, отправлюсь к лекарю, потому что перестать отличать сновидения от яви – очень опасный симптом.

– Меня зовут Таня, – сказала женщина. – А вы, пожалуйста, ешьте. Вы, как я понимаю, очень много сил потеряли, отменяя эту пакость. Я вам очень благодарна. Мы бы с Голодным Мраком полдня провозились, и сколько народу он успел бы поглотить, даже думать не хочу.

Улыбнулся:

– Все хорошо, что хорошо кончается.

И принялся за пирог.

Таня встала, шепнула, почти касаясь губами уха: «Сейчас вернусь», – ушла и действительно вскоре вернулась с двумя большими картонными стаканами из соседней кофейни. И с двумя дюжинами пакетиков сахара, даже немного больше, чем на самом деле надо, такая молодец.

– В этой забегаловке, сами знаете, только пироги и хороши, – заметила она, снова усаживаясь напротив. – А кофе у них – ужас ужасный. Не такое адское смертоносное хрючево, как иногда бывает в дорогих заведениях для туристов, но близко к тому. Но ребята молодцы, знают свое слабое место и не обижаются, когда приносишь напитки с собой.

Сказал ей:

– В свое время я интересовался здешней мифологией, религией, фольклором – все это обычно чрезвычайно полезно для понимания контекста. И когда читал про ангелов-хранителей, примерно так и представлял себе их взаимодействие с людьми. Просто оказываются рядом, когда ты одинок и растерян. Просто приносят вкусный кофе, не забыв о сахаре. Просто разговаривают о том, что для тебя очень важно. И как-то внезапно выясняется, что уже вполне можно жить.

– Вообще-то для всего этого не требуется быть ангелом, – улыбнулась Таня. – Обычно с подобной работой отлично справляются друзья.

Ну, тоже правда.

Покончив с пирогом, ощутил в себе достаточно сил, чтобы задать ей самый важный вопрос. Прямо сейчас, чего тянуть. Надежда выматывает куда больше, чем самое сокрушительное разочарование.

– Вы упомянули Трийю. Это означает, что я могу ничего вам не объяснять, а сразу спросить: вы знаете, как мне туда вернуться?

Таня отрицательно покачала кудрявой головой. Смотрела на него с неподдельным состраданием. Так искренне переживала, что захотелось ее утешить. Сказал:

– Ладно, ничего. Я на всякий случай спросил. Надеюсь, сам как-нибудь вспомню дорогу. Все-таки я профессионал, и память утратил только частично. Есть шанс, что временно. Бывали такие прецеденты.

Но печали в ее глазах после этих слов только прибавилось. Это понятно. Сам бы так себя чувствовал, встретив заблудившегося странника, помочь которому по каким-то причинам не получится.

– Мы с коллегами, в силу специфики нашей работы, узнали о вашем появлении в городе еще два часа назад, – наконец сказала Таня. – Вы – яркое явление, такое сложно не заметить, даже когда вы ничего не делаете, а просто спите в доме, который… Ладно, спите у себя дома, пусть так. И все это время мы спорили, рассказывать вам правду, или нет. Мой напарник считает, что с подобными новостями всегда лучше тянуть до последнего, потому что вполне может настать день, когда они перестанут быть правдой. Реальность все-таки пластична, далеко не всегда к нашей выгоде, но случаются и удачные совпадения… Ладно, речь не о том. Просто я сама думаю, что сильному человеку вроде вас лучше сразу узнать правду, какой бы она ни была. А наш начальник рассудил, что мы оба правы, каждый по-своему. И посоветовал бросить монетку, чтобы принять решение. Выпала решка, моя взяла. Поэтому сейчас с вами разговариваю я, а не мой напарник. Он бы сказал, что помочь вам вернуться домой мы не можем, и это чистая правда, по крайней мере, немалая ее часть. Потом он добавил бы, что в этом городе часто происходят невероятные вещи, поэтому имеет смысл просто ждать какого-нибудь подходящего чуда, которое рано или поздно непременно случится. И вот это уже не совсем правда. То есть, правда, конечно, но не всегда и не для всех. И скорее всего, не для вас.

Слушал ее, ощущая, как уходит земля – не из-под ног, а из-под ножек стула, на котором сидел. Перед глазами сгущалась тьма, и это было довольно нелепо, какой смысл слепнуть, когда тебе рассказывают о том, чего ты не хочешь знать? В подобных случаях следует глохнуть, а глаза – подумаешь, глаза, их всегда можно зажмурить, если собеседник решит записать свою речь на салфетке и сунуть тебе под нос этот конспект, где синими чернилами и черными дырами по мягкой белой бумаге написано: «Тебя нет. И не было никогда, и не будет».

Подобные мысли лезли в голову с самого утра, но гнал их, причем не потому что неприятны, просто слишком похожи на бред сумасшедшего, ну или просто испуганного внезапной утратой памяти сознания. Всегда знал, как следует бороться с подобными иррациональными страхами: не обращать внимания, сами уйдут.

– Еще сегодня утром вас не было. Не только в нашем городе, а вообще нигде, – сказала кудрявая женщина в форменной одежде, с глазами, темными, как озеро Сумиддаль, на дне которого, говорят, покоятся все горести мира, отмененные древним героем Ай-Утаманном; он, согласно легенде, ежедневно ходил к злобным богам и богиням, создавшим мир с целью как следует поглумиться над его обитателями, и занимался с ними любовью до тех пор, пока характер их не смягчился настолько, что они согласились отменить три четверти уготованных людям страданий, утопили их в горном озере Сумиддаль, а с теми, что остались, вполне можно жить.

– Но теперь вы уже есть, – поспешно добавила Таня. – Определенно есть, за это я могу поручиться. Впрочем, зачем вам чужие клятвы, когда есть ваши собственные ощущения, включая панику, которую вы испытали после моих слов. Они сами по себе доказательство. Когда человека нет, некому осознавать собственное небытие.

Это правда.

Думал, что ответил ей вслух, но голос пока не повиновался. Пришлось обойтись мыслью.

– Еще сегодня утром вы были просто героем выдуманной истории, – сказала Таня. – Вернее, множества выдуманных историй. Невероятно захватывающих. Я сама их читала, некоторые даже перечитывала по нескольку раз. И именно поэтому была уверена, что вам следует знать правду. У вас твердый характер, вам все по плечу. Кроме, пожалуй, полной невозможности понять, что происходит. Неопределенность постепенно свела бы вас с ума. А вы нам очень нужны таким, каковы есть. В силе и в здравом рассудке.