Сказки Странника
Шрифт:
Вот так, приплыли!
Пока в моём мозгу происходили процессы по поиску смысла в его словах, он, воспользовавшись ситуацией, ушёл вперёд. Тропка, по которой мы шли, уводила вниз по холму, с которого открывался чудесный вид на небольшой, окружённый городской стеной, городок.
«Нам туда нужно успеть до темна?» – крикнула я на бегу Лику. Пока я любовалась пейзажем, он успел прошагать довольно большое расстояние.
«Не ори!» – резко ответил он. Потом, смягчившись, добавил: «Здесь не надо кричать, мы никогда не знаем, одни ли мы тут. После того, как мы сюда попали, у меня ощущение, что за нами наблюдают. Нам надо успеть до темноты в город и, желательно попасть на мост».
Одни загадки. Я трусила за Ликом и гадала, где же мы очутились. Почему-то это место не внушало мне страх: наоборот, я чувствовала огромное воодушевление, будто вновь очутилась в родимых местах.
Мы спустились с холма и вошли в небольшой редкий лесок, пересекаемый дорогой, ведущей, как мы предположили, к городу. Странно, но по пути нам никто не встретился, лишь пару раз мелькнула чья-то тень в кустах. Без приключений и разговоров мы дошли до реки, на том берегу которой стоял город. Неподалёку от нас была переправа. Видимо, не только стена была средневековой: средневековье здесь царило повсюду.
На причале суетились люди. Тут, как обычно бывает, раскинулась торговля. Кто-то торговал рыбой, кто-то снастями, кто-то пытался продать старые заржавевшие вилы. Я же заинтересовалась стеклянными бусами. Когда я спросила цену, торговка, увидев меня, отшатнулась в ужасе. За ней последовали и другие. Вскоре, на пристани воцарилось молчание: все смотрели на меня.
Лик, распихав зевак, подошёл ко мне и та же торговка пронзительно завизжала. К ней присоединился хор других голосов, и нам пришлось поспешно ретироваться. Подбегая к причалу, мы увидели огромного человека в кожаном коричневом плаще. Он как раз отвязывал лодку и махнул нам. Под нескончаемый хор голосов мы, не задумываясь, прыгнули в неё и поспешили отчалить.
Незнакомец сел на вёсла, и его единственный глаз (второй скрывался под чёрной повязкой), смотрел на меня цепко, словно ощупывая. Как мне показалось, Лик несколько оробел в его присутствии. По крайней мере, пока он был нем, как рыба.
«Зачем вы едете в город?» – спросил мужчина, не сводя с меня взгляда.
Я покосилась на Лика, у того вид сделался придурковатый, но он таки промямлил: «Едем в гости, к куму».
У меня брови доползли до затылка от его ответа. На всякий случай я постаралась принять невозмутимый вид. По-моему, мне это не удалось, потому как незнакомец вновь обратился ко мне.
«А ваш кум где живёт? Я бы вас проводил, если по пути, а то вдруг кто обидит», – и он осклабился, что в его понимании, наверное, считалось дружеской улыбкой. Я искоса глянула на Лика. Лицо его уже не было придурковатым: на нём была печать глубокого дебила – и я поняла, что придётся отдуваться самой. Я лихорадочно начала вспоминать всё, что знаю о средневековых городах.
«Он живёт у рыночной площади, в зелёном доме, двухэтажном таком», – я рисовала в воздухе форму дома, в тайне надеясь на чудо. Незнакомец нахмурился: «У площади живут ремесленники. Зелёный дом… А-а-а, уж не мастер ли Гугель ваш кум?» – он выдал свою фирменную улыбку.
«Да, он самый! – подал голос Лик. В этот момент лодка аккуратно причалила к берегу. – Спасибо». Он засуетился и сунул монетку в руку лодочника. «Мы спешим. А ты пошевеливайся!»
Он ткнул меня в спину так, что я чуть не упала, но лодочник вовремя меня поддержал. Лик соскочил на берег, а я так и осталась в лодке в крепких руках незнакомца. Он наклонился и посмотрел мне в глаза: «Куда же вы так спешите? Уж не к только что придуманному мной мастеру? Никаких Гугелей здесь отродясь не было!» Он отвратительно захохотал. Я попыталась вырваться, но он только крепче схватил меня и поволок на берег. В ужасе я смотрела по сторонам, но здесь никого не было. Лик тоже исчез. Вот так проводник… В самые сложные моменты его как ветром сдувает!
Одноглазый ослабил хватку и, придав нашей паре вполне благопристойный вид, поволок меня в город.
«Я следил за вами от самого холма. Понятия не имею, кто вы и как там очутились, но это даже мне на руку. Жаль только твой приятель смылся, иначе спектакль получился бы интереснее».
А мы меж тем шли уже по улицам города. Многие здоровались с моим спутником и косились на меня, но капюшон плаща, вовремя накинутый незнакомцем мне на голову, хорошо скрывал лицо от посторонних глаз. Мне с непривычки было сложно идти по мощёным булыжником улицам, к тому же я ожидала, что на голову выльют помои, как пишут в исторических учебниках, описывая города Средневековья. Но ничего подобного здесь не было. По мере продвижения к центру, улицы становились шире, булыжник сменили маленькие разноцветные плитки, кое-где даже были кашпо с цветами. К сожалению, осмотреться толком мне не давал капюшон, да и лодочник шагал широко так, что мне приходилось почти бежать за ним.
Мы подошли к зелёному двухэтажному дому.
«Мастер Гугель милости просит! – огромный мой спутник согнулся чуть не пополам в поклоне, потом, расхохотавшись, толкнул меня в спину. – Заходи!»
На удивление, дома у него было уютно, тепло и пахло свежей выпечкой. Навстречу вышел слуга. Я стояла, вжавшись в стену, не шевелясь, делая вид, что меня тут нет.
«Подавайте обед, я голоден, как волк!» – сказал незнакомец и втолкнул меня в какую-то комнату. Он запер дверь и откинул мой капюшон. Я замерла, а он, внимательно осмотрев меня, сказал: «Одеть и причесать – не отличишь!»
Он отошёл назад, и я немного расслабилась. В задумчивости он потёр подбородок и снял повязку с глаза. Я оторопела. Стояла молча, боясь шелохнуться, и по-прежнему не понимая, что этому человеку от меня надо. Заложив руки за спину, он ходил взад и вперёд, явно о чём-то думая.
Вдруг он остановился и начал: «Я уже сказал, что мне всё равно кто ты и что тебе здесь надо, но ты мне поможешь. Хочешь ты этого или нет, но ты сыграешь ту роль, которую я тебе отвёл. Точнее, сама Судьба тебе её отвела! Ты как две капли воды похожа на дочку бургомистра». Он выдержал паузу и, подойдя ближе, добавил шёпотом: «Пару дней назад благополучно скончавшуюся».
При этих словах мне стоило бы театрально отшатнуться в ужасе, но позади была стена, а ужас и так уже был при мне. Он, видимо, удовлетворившись моей реакцией, продолжал: «Так вот, я её, то есть тебя, оживлю и женюсь! Старик бургомистр от радости, вероятно, неожиданно скончается, и всё его богатство, власть и земли отойдут мне». Он так развеселился от этих мыслей, что чуть не подпрыгивал.
«А если я не соглашусь?» – пролетала я, сама дивясь собственной смелости.
«Ты… что? – и его брови взлетели вверх. – Не согласишься?!»
Он захохотал так, что стёкла задребезжали в окне: «Насмешила! Тебе деваться некуда! Откажешься, так я объявлю тебя ведьмой, и мы тебя с удовольствием сожжём», – закончил он, со зверским видом подходя ближе. Я, конечно, всегда мечтала оказаться в Средневековье, но не при таких обстоятельствах. Не выдержав напряжения, я расплакалась.
«Ой, не терплю этого, – сказал он уже более дружелюбно. – Пошли обедать, отметим помолвку».
Потирая руки, он вышел из комнаты. Тут же вошёл слуга, и меня проводили наверх, выделив маленькую комнатёнку. Потом пришли швея и служанка. Меня мыли, переодевали, причесывали… А я всё ждала, что вот-вот это всё закончится: я проснусь или явится Лик, и мы продолжим наше странное, но приятное путешествие. А он всё не приходил.